Skip to content
Среда, Май 23, 2018

Когнитивно-эвристическая модель перевода алексей минченков

У нас вы можете скачать книгу когнитивно-эвристическая модель перевода алексей минченков в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Интересно отметить, что применение эквивалентности в описанном выше виде к переводу проблематично не только потому, что в этом случае из поля зрения уходят те многочисленные и известные любому переводчику-практику случаи, когда слово или словосочетание не может быть переведено одним из тех эквивалентов, которые накоплены благодаря сопоставительным наблюдениям за двумя языками и закреплены в двуязычных словарях. Практика перевода показывает, что проблемы возникают еще ив связи с тем, что на самом деле, как замечал еще В.

Эко, считающим, что однозначной синонимии не существует Даже когда нужный нам эквивалент присутствует в словаре, его еще предстоит выбрать из некоего множества эквивалентов. На наш взгляд, кроме недостаточного знания языка, существуют и некоторые другие факторы, ведущие к ошибкам, что мы надеемся показать ниже. В целом стоит сказать, что двуязычный словарь, как и другие источники, опирающиеся на опыт сопоставительных исследований двух языков, представляет собой образец некоего вероятностного прогнозирования.

Мы далеки от того, чтобы утверждать, что словари бесполезны или вредны. Просто к таким словарям, как и вообще к любым так называемым межъязыковым нормам соответствий, следует относиться лишь как к прогнозу - что той или иной единице слову или словосочетанию в принципе, с определенной разной долей вероятности, может соответствовать та или иная единица другого языка. Любой другой подход означал бы, что мы, полагаясь лишь на свой или чужой словари прошлый опыт, впадаем в дедуктивное заблуждение.

Пирс, худший случай дедуктивного заблуждения - привыкнуть делать выводы определенным образом и не размышлять совсем Как мы уже отмечали выше, в современной теории перевода принято считать, что предложенное Я,И. Рецкером понимание эквивалента является слишком узким, относящимся лишь к сфере языка.

Эквивалентность на уровне языка принято дополнять Дж. Кэтфорд или заменять А. Иванов эквивалентностью на уровне речи. Языковое значение единицы противопоставляется приобретаемому ею в контексте смыслу или функции.

Швейцер пишет, что переводятся не специфичные для конкретных языков значения, а заданные ситуацией смыслы, и семантическая эквивалентность достигается на уровне смыслов На первый взгляд кажется, что такой подход позволяет решить все проблемы, с которыми мы неизбежно сталкиваемся, если остаемся на уровне языковых значений. Выход на уровень речи позволил, с развитием теории коммуникации, применить к переводу все основные положения этой теории и учесть в переводческих исследованиях многие коммуникативные параметры языковых единиц: В теории все действительно обстоит очень гладко.

Примеры, приводимые различными авторами для иллюстрации различных уровней эквивалентности или того, как нужно учитывать в переводе различные коммуникативные параметры ситуации, выглядят очень убедительно. Но возникает вопрос, в какой степени способны помочь переводчику в его. На самом деле здесь можно выделить две группы взаимосвязанных проблем. С одной стороны, это проблемы практической реализации теоретических установок. Во-вторых, есть очень большие сомнения в том, что переводчик-практик в отличие от исследователя вообще может определить, например, коммуникативную интенцию автора текста или измерить коммуникативный эффект, производимый тем или иным текстом.

В-третьих, распространяя эквивалентность на уровни выше слова, на предложение или текст, теория перевода фактически утрачивает грань между переводом и пересказом. Наконец, самый важный вопрос, приводящий нас к вопросам теоретического характера - как переводчик определяет функцию или смысл единицы? Выше мы не случайно указывали на два важных фактора, неизбежно сопутствующих понятию эквивалентности, как только мы захотим его применить. Это фактор постоянства значения и фактор заведомой данности двух сопоставляемых сущностей.

Основываясь на презумпции эквивалентности, теория перевода неизбежно формулирует свои положения, исходя из готовых примеров, иллюстрирующих, как одна единица эквивалентна другой.

Однако, говоря об эквивалентности двух единиц друг другу, мы тем самым постулируем наличие у этих единиц смысла как некоего присущего им свойства, их собственного свойства. По крайней мере, исследователи, комментируя свои примеры, неизменно говорят о том, что эквивалентность двух единиц устанавливается на основе выражаемого ими в конкретном контексте смысла кто-то говорит о тождественности выполняемой функции.

Между тем, смысл, в отличие от языкового значения, полностью зависит от контекста и носит переменный характер. Можем ли мы говорить о том, что смысл является принадлежностью самой единицы? Однако в предложении In Prince William was going to Eton его, вероятно, следовало бы перевести на русский язык глаголом поступал.

Чтобы ответить на этот вопрос стоит осмыслять английское предложение. Делая это, мы поймем, что смысл глаголало не является только его свойством, а создается из наших знаний значения указанного глагола и знаний значений других слов в предложении, в частности to и Eton.

То есть он не принадлежит самому глаголу, а является некоей ментальной сущностью, создаваемой в нашем сознании в результате мыслительного процесса. В случае с русским глаголом поступал все не так очевидно, но при внимательном анализе станет ясно, что в сочетании с другими словами поступить непорядочно, поступить опрометчиво его смысл был бы иным, а значит, в предложении В г.

Еще более ярким является пример Я. Ивановым для иллюстрации того, как переводчик, по словам автора, может жертвовать референциаль-ным значением ради передачи прагматического значения: В этом примере английское ninety переводится как восемьдесят из-за того, что в русском невозможно превратить девять в девяносто путем простого добавления букв, а восемь в восемьдесят можно.

Вопрос здесь тот же - разве мы можем считать, что эквивалентны сами слова восемьдесят и ninety? Смысл слова ninety в данном английском предложении, в общем, равен его языковому значению, а то, что оно переведено русским словом восемьдесят, строго говоря, к этому смыслу и вообще к смыслу всего английского предложения не имеет никакого отношения.

Русский вариант перевода связан с другими знаниями переводчика - русского языка и всей ситуации в целом. Он - результат ментального процесса, в котором все эти знания взаимодействовали. В целом, если мы не можем говорить о том, что смысл двух единиц разных языков является принадлежностью непосредственно самих этих единиц, то мы, соответственно, не можем говорить и о том, что эти единицы эквивалентны на основании этого смысла. А поскольку понятно, что в переводе мы, в конечном итоге, имеем дело со смыслом, то, следовательно, эквивалентность отдельных формальных единиц двух языков представляет собой иллюзию.

Теории перевода было бы лучше обратить внимание не на кажущуюся эквивалентность форм, а на то, как создается смысл в процессе перевода. Стоит сказать, что, противопоставляя эквивалентность на уровне языка и на уровне речи, теория перевода тем самым всегда противопоставляла языковое значение и смысл. Между тем уже из приведенных выше примеров очевидно, что смысл как-то связан со значением, а если говорить точнее, значение в определенной степени участвует в создании смысла. Коль скоро мы выяснили, что смысл не является свойством самих языковых единиц, а создается в результате мыслительных операций в сознании переводчика в каждый конкретный момент при соприкосновении этого переводчика с исходным текстом, логично заключить, что и весь процесс перевода представляет собой не межъязыковое преобразование одного текста в другой, а особую разновидность речемыслительной деятельности.

О том, что перевод - это вид речевой деятельности, предметом которой является мысль, пишет И. Она же отмечает, в чем состоит специфика перевода как вида речевой деятельности.

Во-первых, он объединяет в один сложный общий процесс разные речевые действия - рецептивные и продуктивные. В-третьих, для него характерна заданность предмета деятельности - чужой мысли Таким образом, в предлагаемой нами модели процесс перевода рассматривается не как межъязыковая трансформация на основе устанавливаемых между единицами двух языков эквивалентных отношений, а как сложный мыслительный процесс, включающий в себя, с одной стороны, действия, направленные на восприятие и понимание исходного текста, и, с другой стороны, действия, цель которых состоит в воплощении мысли, заданной исходным текстом, в виде нового текста на другом языке.

Обычно рецептивная и продуктивная деятельность в переводе рассматриваются как два раздельных этапа, соответственно, декодирование исходного текста и кодирование нового.

Однако наше исследование показывает, что на самом деле между этими двумя процессами нет четкой грани, и они могут проходить параллельно. Задействованные при переводе процессы восприятия и понимания текста, а также процессы рассуждений и инференций составляют когнитивный аспект переводческой деятельности, в связи с чем мы определяем свою модель прежде всего как когнитивную. Путь от слова к мысли и от мысли к слову другого языка, составляющий суть переводческой деятельности, был подробно исследован J1.

Выготским, и наша когнитивная. Проведенный эксперимент подтвердил эвристический характер процесса перевода. Анализ протоколов мышления вслух показал, что и когнитивный поиск при формировании смысла, и поиск оптимального средства объективации того или иного концепта идет путем выдвижения гипотез и дальнейшего их подтверждения или опровержения.

Успешное решение определенной переводческой задачи находится применительно к данному конкретному случаю, в то время как применение дедуктивных методов поиска, основанных, в частности, на данных двуязычного словаря, нередко ведет к серьезным переводческим ошибкам. Окончательный результат поиска часто оказывается непредсказуем заранее, и, что очень важно, вариативен.

В отдельных случаях семь переводчиков давали до пяти разных вариантов объективации одного и того же смысла. Учитывая эвристический характер процесса перевода, потенциальную вариативность средств объективации и тот факт, что предложенные переводчиками средства объективации не являются эквивалентами единиц исходного текста, эти средства были названы переводческими вариантами.

Анализ результатов эксперимента позволил также выявить критерии оценки успешности перевода и определить типы переводческих ошибок. Основной критерий при оценке успешности перевода, как отдельных предложений, так и всего текста состоит в том, удалось ли переводчику объективировать всю совокупность концептов, потенциально актуализируемую исходным текстом, учитывая объективную возможность это сделать в данном контексте.

Полученные результаты позволяют говорить о том, что исходный текст обладает потенциалом актуализации в сознании определенной структуры концептов, и что в большинстве случаев определенная схожая структура концептов действительно была актуализирована в сознании большинства или всех семи переводчиков, о чем свидетельствуют предложенные ими варианты перевода. Во многих случаях предложенные переводчиками успешные варианты были разными, причем они отличались как в отношении лексических единиц, избираемых для объективации того или иного концепта, так и в структурном плане.

Эти варианты могли быть одинаково успешными, или же различаться по степени успешности в плане полноты объективации того или иного концепта или всей структуры концептов. На наш взгляд, разработанная модель перевода может иметь большое практическое значение для преподавания перевода и практической переводческой деятельности. Во-первых, благодаря отказу от традиционного и достаточно популярного представления о том, что большинство единиц каждого языка имеет четкие эквиваленты в определенном другом языке, на которые переводчик и должен ориентироваться в своей практической деятельности.

Как показал проведенный эксперимент, заранее известного и единственно правильного варианта перевода той или иной единицы каждого нового текста, с которым сталкивается переводчик, не существует.

Напротив, практически всегда возможна множественность вариантов, также как и различная степень успешности перевода. Во-вторых, принятие в качестве единицы перевода концепта как дискретной единицы мышления позволяет учесть в процессе перевода те элементы смысла, которые не представлены напрямую поверхностными единицами текста, в том числе так называемые скрытые смыслы, актуализируемые в сознании переводчика благодаря взаимодействию в нем информации, поступающей от исходного текста, и знаний контекста и фоновых знаний.

В-третьих, лежащее в основе предложенной модели представление о процессуальном характере отношений между словом и внутренним смыслом позволяет отказаться от таких понятий как безэквивалентная лексика, труднопереводимые или непереводимые слова.

Предлагаемая же модель позволяет сосредоточить внимание на том, как в процессе перевода происходит переход от значения единицы к контекстуальному смыслу и выносить суждения о возможности перевода с точки зрения актуализируемого в конкретном контексте концепта, а не всего языкового значения.

Как показывает наше исследование, формирующий смысл актуализированный концепт может очень сильно отличаться от концепта, формирующего значение слова, в том числе и при восприятии в контексте слов, которые обычно не относят к безэквивалентной лексике, в частности, английского глагола go. В-четвертых, предлагаемая модель позволяет обосновать тот или иной выбранный вариант перевода путем интроспективного моделирования процесса перевода конкретного текста и анализа этого процесса от изначально активируемых в сознании значений единиц текста к единому смыслу и, далее, к возможностям воплощения этого смысла на языке перевода, а также учесть при этом те знания, которые обусловили формирование определенного смысла и выбор конкретного средства его вербализации.

С другой стороны, предложенная модель позволяет, опять же путем интроспективного моделирования и анализа всего процесса перевода, объяснить, по каким причинам тот или иной вариант перевода признается неуспешным, на каком этапе и почему произошел сбой в поиске, и, соответственно, избежать ошибок в будущем.

Наконец, проведенное исследование наглядно показывает принципиальную важность, которую имеет для переводчика знание концептосферы неродного для него языка, в частности, значений слов этого языка и структуры этих значений. В этом отношении важнейшим источником информации при переводе с неродного языка на родной следует признать одноязычный толковый словарь исходного языка, дающий необходимые знания о концептах, формирующих значения слов этого языка, и структуре этих значений.

Толковый Словарь Русского Языка. Harper Collins Publishers, William Collins Sons, The Reforms of Peter the Great. Основы теории и практики перевода с русского языка на английский.

Издательство Санкт-Петербургского университета, Лексические вопросы перевода художественной прозы. Изд-во МГУ , Общие и лексические вопросы. Теория и практика перевода. Горелов Избранные труды по психолингвистике. Избранные труды по языкознанию. Многозначность в языке и способы ее представления. Языки славянских культур, Изд-во Ленинградского Университета, Материалы Всесоюзной Научной Конференции. Психологические аспекты обучения говорению на иностранном языке.

Русский язык и языковая личность. Исследование по семантике и модальнойлогике. Методологическая рефлексия как вид познавательной деятельности. Женщины, огонь и опасные вещи. Что категории языка говорят нам о мышлении. Языки славянской культуры, Курс перевода эквивалентность и способы ее достижения.

Учебное пособие по подготовке переводчиков с немецким языком. Возникновение и первоначальное развитие языка. Психолингвистические единицы и порождение речевого высказывания. Лингвистическая интерпретация скрытых смыслов. Филологический факультет СПбГУ, Фреймы для представления знаний. Анализ переводческих соответствий в английском и русском языках. Частицы как средство когезии монолога. Основы лингвистической теории значения. Научный центр проблем диалога, Полисемия в когнитивном аспекте.

Основы общего и машинного перевода. Теория перевода и переводческая практика. Психолингвистические аспекты изучения текста. Школа Языки русской культуры, Язык и коммуникативное пространство. Введение в теорию перевода. Изд-во литературы на иностранных языках, Основы общей теории перевода. Основы общей теории перевода Лингвистические проблемы. Существует ли единица перевода? Перевод фразеологических единиц и сопоставительная стилистика.

Русская языковая модель мира: Words in the Mind: An Introduction to the Mental Lexicon. Translating the Word of God. Translation and the Nature of Philosophy. A New Theory of Words. The University of Chicago Press, University of Ottawa Press, The Psychological Unreality of Semantic Representations.

Translations from the Philosophical Writings of G. Collected Papers on Mathematics, Logic, and Philosophy. A History of the Cognitive Revolution. Semiotics and the Problem of Translation: Max Niemeyer Verlag, Oxford University Press, Language Processing in Children and Adults. Papers on Literary Translation and Translation Studies. A Model for Translation Quality Assessment. Languages of the Mind. В эксперименте принимали участие четыре студента и два преподавателя кафедры Русской и Славянской филологии.

В качестве дополнительного материала привлекались отдельные примеры, взятые из произведений английской художественной литературы, и их переводы на русский язык, выполненные автором данного исследования в учебно-методических целях Минченков , и, в ряде случаев, другими переводчиками.

Использовались также данные англоязычных толковых словарей. На защиту выносятся следующие положения диссертации:. Два задействованных в процессе перевода языка соприкасаются на уровне языка мышления. Дискретные единицы этого языка - концепты-представления - формируют субъективные смыслы. Единицами перевода являются концепты. Перевод как особый вид речемыслительной деятельности представляет собой эвристический процесс объективации средствами языка перевода концептуальной структуры, сформированной в сознании на базе исходного текста.

Специфика перевода как особого. Кроме того, порождение нового текста, как правило, протекает параллельно с пониманием исходного. В процессе понимания исходного текста его единицы активируют в сознании переводчика конвенциональные концепты-понятия, которые взаимодействуют с имеющимися у переводчика фоновыми знаниями и знаниями контекста. В результате этого взаимодействия в сознании актуализируются субъективные концепты, формирующие смыслы.

В ряде случаев смысл формируется почти спонтанно, однако нередко переводчику приходится проводить относительно длительный и сложный когнитивный поиск смысла.

По мере своей актуализации субъективные концепты постепенно образуют концептуальную структуру, которая представляет собой внутреннюю программу будущего текста на языке перевода. На основе этой концептуальной структуры в сознании переводчика формируется единое мысленное представление всей описываемой текстом ситуации. Знание значений единиц исходного текста и общие знания о мире обуславливают инвариантность понимания исходного текста различными переводчиками. При этом различия в индивидуальных фоновых знаниях и субъективных представлениях способствуют вариативности понимания текста.

Недостаток или отсутствие релевантных знаний значений единиц исходного текста, фоновых знаний и знаний контекста не позволяют сформировать когерентную. Текст перевода порождается путем объективации на языке перевода сформированной концептуальной структуры.

В ряде случаев объективация оказывается невозможной без рекомбинации концептов, составляющих концептуальную структуру. Среди операций по рекомбинации концептов выделяются расщепление, слияние, перемещение, поглощение концепта, передача концепта через признак или описывающую его концептуальную схему, а также перестройка всего событийного фрейма, то есть всей структуры концептов.

Рекомбинация концептов может проходить как отдельная стадия процесса перевода - когда без этого переводчик не может объективировать нужный концепт на языке перевода, или же, как мыслительный фон операции автокоррекции, которая часто бывает необходима для достижения естественности звучания текста перевода, обеспечения его когерентности и соблюдения норм языка перевода.

Весь процесс перевода носит эвристический характер и идет путем выдвижения гипотез с их последующим подтверждением или опровержением. Переводческие задачи решаются применительно к каждому конкретному случаю. Окончательный вариант перевода часто оказывается непредсказуем заранее и вариативен. Оценка качества выполненных переводов предполагает применение операционных норм, имеющих градуированный и относительный характер.

В этом случае основной критерий при оценке успешности перевода, как отдельных предложений, так и всего текста, состоит в том, удалось ли переводчику объективировать всю инвариантную совокупность концептов, учитывая реальную возможность сделать это в данном контексте.

Предлагаемые переводчиками успешные варианты нередко отличаются как в отношении лексических единиц, избираемых для объективации того или иного концепта, так и в структурном плане.

Эти варианты могут быть одинаково успешными, или же различаться. Когнитивно-эвристическая модель перевода является теоретико-методологической базой для перевода таких языковых единиц, как, например, иллокутивные частицы, чья семантика обнаруживает сильную зависимость от контекста, и перевод которых с помощью источников, опирающихся на межъязыковые эквиваленты или соответствия, прежде всего, двуязычных словарей, оказывается проблематичным.

Указанная проблематичность связана с объективной неспособностью двуязычного словаря свести все многообразие контекстуальных смыслов единицы к набору соответствий или отсутствием в языке перевода отдельного слова или слов, способных выступать в качестве более или менее регулярных соответствий этой единицы. Диссертация состоит из введения, пяти глав с выводами, заключения, библиографического списка, списка принятых в работе сокращений и приложения.

Общий объем диссертации страниц текста в компьютерном наборе. Во введении обосновывается выбор темы исследования, ее актуальность, формулируются цель и задачи исследования, теоретическая и практическая значимость и научная новизна, а также дается описание использованного материала и определяются методологические основы его анализа.

В теории перевода можно выделить лингвистическое, коммуникативное и когнитивно-психолингвистическое направления. Основы лингвистического подхода были заложены в работах Я. Найды, а затем развиты в исследованиях многих других лингвистов Л. Сторонники указанного подхода, определяемого, вслед за З. Львовской Львовская , как лингвистическая теория перевода, исходят из того, что перевод представляет собой лингвистическую деятельность, объектом которой являются два текста, исходный текст ИТ и текст перевода ПТ , и входящие в них единицы, а методом исследования - сопоставительный анализ, осуществляемый с целью.

По мнению многих сторонников лингвистической теории перевода, составляющие ИТ единицы имеют устойчивое значение, внутри которого можно выделить определенные компоненты, набор которых различается. Смысл этих единиц образуется путем анализа их языковых значений с целью выделения релевантных для данной ситуации компонентов.

Общий смысл или содержание ИТ формируется путем добавления к этим релевантным компонентам различного рода экстралингвистических фоновых и прагматических компонентов. Центральным понятием лингвистической теории перевода стало понятие эквивалентности. Стремление ученых найти некое универсальное понимание переводческой эквивалентности, которое могло бы учитывать как семантический, так и функциональный аспект языковых единиц, предопределило появление целого ряда различных ее концепций.

Причем, если на раннем этапе развития теории перевода, в работах Дж. Найды, выделяются два типа эквивалентности, формальная и контекстуальная, то в дальнейшем классификации становятся все более дробными. По мнению их авторов, выделение различных типов, определяемых, чаще всего, как уровни эквивалентности, позволяет учесть все возможные степени близости. Количество уровней обычно варьируется от трех до пяти Гак ; Комиссаров ; Koller ; Baker Минимальное требование к переводу - это его эквивалентность исходному тексту на уровне цели коммуникации Комиссаров Некоторые современные исследователи, используя в своих работах понятия теории коммуникации и прагматики, такие например, как коммуникативный эффект, пытаются объединить эквивалентность функции текста и производимого им коммуникативного эффекта с эквивалентностью отдельных его единиц путем введения понятия адекватности перевода Латышев ; Ванников ; Сдобников, Петрова Процесс перевода в лингвистической теории представляется как постепенное преобразование ИТ в ПТ, в соответствии с той или иной моделью или с применением различного рода трансформаций.

Причем текст перевода не является самостоятельным, он должен соответствовать или быть подобен исходному тексту. Среди лингвистических моделей перевода выделяются семантическая Дж. Кэтфорд , трансформационная Ю. Найда и ситуативная В. Коммуникативный подход к переводу предполагает, что последний рассматривается как акт двуязычной коммуникации, а объектом исследования выступает весь процесс перевода в целом, включая различные экстралингвистические и коммуникативные факторы, влияющие на то или иное принимаемое переводчиком решение.

Основное отличие коммуникативной теории перевода от лингвистической заключается в том, что центральное для первой теории понятие коммуникативной эквивалентности не предполагает равенства двух текстов ни в каком смысле, кроме.

При этом, хотя в рамках коммуникативных теорий широко используются понятия, так или иначе связанные с языковым пользователем например, коммуникативная интенция и коммуникативный эффект , их авторы по-прежнему рассматривают перевод как процесс, протекающий между двумя текстами. Недостаточное внимание, уделяемое в рамках лингвистических и коммуникативных теорий перевода исследованию ментальной природы протекающих при переводе процессов, а также активной роли переводчика-интерпретатора с его способностями восприятия и порождения текстов и фоновыми знаниями, привело к развитию когнитивно-психолингвистического направления в теории перевода.

В основе работ, которые можно отнести к этому направлению Леонтьев ; Зимняя ; Delisle ; Bell , Казакова , лежит понимание того, что процесс перевода представляет собой не межъязыковую трансформацию одного текста в другой, а речемыслительный процесс, когда в результате активного осмысления переводчиком исходного текста в его сознании формируется определенная структура смыслов, которая затем вербализуется в виде текста перевода. Несмотря на то что число сторонников нового направления в теории перевода постоянно увеличивается Хайруллин ; Kussmaul ; Сорокин , чему в немалой степени способствует рост популярности основных положений и принципов когнитивной лингвистики, а также проведение экспериментальных психолингвистических исследований процесса перевода, проводимых, в частности, по методике мышления вслух Krings ; Dancette ; Kiraly , можно констатировать, что направление в целом находится еще только в начальной стадии своего развития и не получило широкого признания среди теоретиков перевода, в том числе.

Трактовка понятия значения в лингвистических и коммуникативных теориях перевода позволяет говорить о том, что взгляды их авторов на общетеоретические основы перевода, как и речевой деятельности в целом, обнаруживают на себе влияние двух различных лингвофилософских направлений, а именно, идущей от Аристотеля референциальной теории значения, с одной стороны, и лингвоцентризма в духе семиологии Ф. Влияние принципов референциальной теории очевидно проявляется, во-первых, в том, что как лингвистические, так и коммуникативные теории перевода допускают возможность эквивалентности, то есть объективного, предметно-логического тождества единиц двух языков, причем не только на уровне референции к отдельным сущностям окружающего мира, но и на уровне описания ситуации, как это происходит, например, в рамках ситуативной модели перевода В.

Во-вторых, ряд авторов Комиссаров , Львовская , говоря о языковом значении, очевидно трактуют его в русле трехчастной концепции знака Г. В третьих, некоторые теоретики перевода Бархударов ; Koller , рассматривая вопрос о возможности перевода, выдвигают тезис о полной переводимости, основанием которой является то, что для всех народов реальный мир в принципе един и, следовательно, более или менее одинаково отражается во всех языках.

Критика референциальной теории значения, в том числе применительно к переводу, шла, во-первых, с позиций философии холизма, сторонники которой выдвинули тезис о неопределенности значения и перевода Quine ; Davidson Поскольку, как показал УЛСуайн, воспринимаемый реальный мир не предопределяет способ его концептуализации, и даже в случае с непосредственно наблюдаемыми объектами и событиями способ их концептуализации может различаться, значение, по его мнению, носит не объективный, а контекстуальный и неустойчивый характер, в сущности, представляя собой отношение между свойствами ситуации, ожиданиями говорящего и собеседника, и интерпретивными усилиями последнего.

Во-вторых, исследования, проведенные антропологами и лингвистами, наглядно продемонстрировали тот факт, что, хотя все народы воспринимают, в основном, один и тот же реальный мир, они воспринимают его по-разному, и это разное восприятие отражается языком.

Уорфа Sapir ; Whorf Суть этой гипотезы заключается в том, что семантическая система каждого языка не является просто инструментом выражения мыслей, а формирует мысль. Ход человеческой мысли подсознательно направляется тем, как этот язык отражает реальный мир. Более того, мышление идет на языке. Гипотеза лингвистической относительности хорошо согласовывалась с лингвофилософскими взглядами Ф. В рамках семиологии де Соссюра, как и в теории лингвистической относительности, реальный мир как фактор влияния на мышление, по.

Значение языковых знаков рассматривается как сугубо лингвистическая категория. Однако, как показали исследования в различных областях знаний, тот факт, что языковые системы по-разному отражают реальный мир, вовсе не означает, что носители конкретного языка не способны в своем мышлении выходить за пределы диктуемой языком схемы мировосприятия и понимать что-то о реальном мире или о других способах его концептуализации, что не входит в привычную для них языковую схему мышления и понимания.

По мнению ряда ученых, изначальным источником мышления является чувственный опыт познания окружающего мира Леонтьев ; Гийом ; Корнилов ; Лакофф Различия в способах концептуализации реального мира возникают по той причине, что мышление, будучи продуктом собственной деятельности субъекта, представляет собой не прямое, а опосредованное отражение действительности, результат взаимодействия между внешним стимулом и когнитивными моделями Jackendoff в нашем сознании, которые, так или иначе, структурируют воспринимаемую реальность.

В русле данного подхода считается, что язык не участвует в самом процессе чувственного восприятия, его роль заключается в репрезентации полученных представлений и знаний своими средствами, а также в систематизации мышления. Будучи зафиксированными национальным языком, представления и знания об окружающей действительности наследуются всеми последующими поколениями людей, говорящих на этом языке, образуя национальную языковую картину мира Wierzbicka , Степанов , Шмелев , Корнилов , Зализняк В процессе социального взаимодействия между членами определенного языкового коллектива происходит обобщение их индивидуальных представлений и формируются понятия, объективируемые посредством слов языка.

Поскольку мышление отражает окружающий мир в виде представлений и одновременно объективируется языком, оно носит смешанный характер: Гипотезу о существовании невербального мышления, которое при этом структурировано и представляет собой особый мыслительный код, выдвигали ряд видных отечественных ученых Выготский , Жинкин , Леонтьев Выготского таким кодом была так называемая внутренняя речь, а для Н.

Жинкина - универсальный предметно-схемный код УПК. Выдвинутая гипотеза была поддержана многими исследователями, которые предлагали свои названия невербального кода: Наиболее детально и убедительно, с использованием экспериментальных данных, доказывает существование универсального предметного кода И.

Горелов Горелов ,; Горелов, Седов Особо подчеркивается, что универсальность языка мышления подразумевает то, что он доступен всем, а не то, что все мыслят одинаково.

Язык мышления образуют невербальные представления и образы, включающие образы-схемы. Он субъективен и несообщаем. Понятия, в силу того что они обычно мыслятся. Понятия, представления и образы являются различными видами концептов, дискретных единиц мышления.

Среди всего множества концептов, которые слово, в зависимости от контекста, способно актуализировать в сознании Ьагщаскег , концепт-понятие выделяется тем, что является общим для всех носителей конкретного языка и активируется в первую очередь при осмыслении ими слова вне контекста или в прототипических контекстах.

Для них понятие формирует значение слова. Значение, тем самым, не является неопределенным для членов конкретного языкового коллектива. Оно приобретает для них объективный и конвенциональный характер благодаря своего рода социальному контракту, в основе которого лежит процесс речевого взаимодействия индивидуумов.

При этом, несмотря на свой конвенциональный характер, значение, как и формирующее его понятое, имеет ментальную природу и существует только в индивидуальных сознаниях Леонтьев Значение слова имеет характер гештальта Лакофф и, при необходимости, поддается анализу; выделяемые в его структуре составляющие являются концептами-представлениями или образами и могут быть названы субконцептами.

Набор субконцептов, формирующих понятие и значение слова, является неповторимым и присущим только этому слову. Концепт, актуализированный в сознании субъекта при восприятии им языковой единицы в конкретном контексте, формирует субъективный смысл. Смысл независим от языка и по своей природе является одной из единиц языка мышления - представлением или образом.

Концепты, формирующие смыслы, обладают динамичностью. Их можно анализировать, выделяя субконцепты; они могут комбинироваться. Смысл является точкой соприкосновения языков в процессе перевода и точкой, от которой начинается порождение текста перевода путем реализации присущего языку перевода ПЯ , как и любому языку, потенциала смысловыражения. В основе теории речевой деятельности лежит концепция ЛС.

Выготского, в частности, ее центральное положение о том, что отношение мысли к слову есть не вещь, а процесс, движение от мысли к слову и от слова к мысли. Этот развивающийся процесс, по Выготскому, проходит через ряд фаз и стадий, и в основе его лежит мотив, то есть то, ради чего осуществляется данный вид деятельности Выготский Развитие теории речевой деятельности связано с работами А.

Ахутиной и других ученых, рассматривающих процессы восприятия и порождения текстов как разновидности речемыслительной деятельности. Средством реализации языковой способности является находящийся в сознании индивида язык мышления, образующий информационный центр, который, посредством ряда параллельно функционирующих интерфейсов, обеспечивает активное взаимодействие в сознании человека его субъективных знаний и представлений с разнокодовой.

Порождение текста представляет собой многоэтапный и эвристический процесс речемыслительной деятельности, в основе которого лежит мотив деятельности.

Горелова, процессуальность и эвристичность порождения текста доказывается наличием маркеров хезитации и автокоррекцией, в ходе которой субъект несколько раз вносит изменения в собственный вариант вербализации того или иного смысла Горелов, Седов Указанный процесс идет от мысленного видения будущего текста к формированию его внутренней программы, далее к значениям единиц языка и, наконец, к грамматическому структурированию текста и отбору конкретной лексики.

При этом этапы не являются строго последовательными и отдельными, на каждом этапе возможен возврат к предыдущему и, кроме того, присутствует постоянный контроль деятельности в виде автокоррекции.

Этап внутреннего смыслового программирования идет на языке мышления и включает в себя расчленение единого мысленного представления некоего отрезка опыта на отдельные события, выделение внутри события участвующих в нем сущностей и распределение ролей между ними. Между единым мысленным представлением будущего текста и конечным результатом не существует однозначного соответствия. Как показывает эксперимент, проведенный У. Чейфом, возможны вариативные способы вербализации одного и того же отрезка опыта различными субъектами, как в плане выделения последовательности событий, их участников и взаимоотношений между ними, так и в отношении подбора лексических единиц и грамматических структур Чейф Восприятие текста представляет собой активный когнитивный поиск, при проведении которого субъект опирается на свой разнообразный.

В рамках теории речевой деятельности текст не считается первичным, а рассматривается как один из возможных вариантов реализации внутренней смысловой программы его автора Сахарный Соответственно, цель когнитивного поиска состоит в воссоздании внутренней смысловой программы и единого смысла текста.

Привнесение субъектом своих субъективных знаний и представлений в процесс понимания текста ряд лингвистов Бахтин ; Масленникова ; Горелов связывают с введенным Нильсом Бором для описания физических явлений принципом дополнительности. Бахтин писал о диалогических отношениях, которые существуют между автором текста и его реципиентом Бахтин Принцип дополнительности обеспечивает определенную свободу интерпретации текста.

Различия в субъективных знаниях и представлениях реципиентов обуславливают вариативность понимания ими текстов. При этом, однако, свобода интерпретации текста не является безграничной. Несмотря на неизбежную вариативность понимания существуют определенные объективные факторы, позволяющие автору текста и его реципиенту достичь согласия в отношении единого смысла. К ним относятся значения единиц текста и общие для всех реципиентов знания о мире Залевская ; Бахтин Эти факторы определяются как пределы интерпретации.

Он начинается со считывания конкретных слов текста, активирующих в сознании реципиента, прежде всего, свои значения, затем от значений слов текста в сознании реципиента, благодаря активации релевантных знаний, актуализируются субъективные концепты, формирующие смыслы. Данная структура представляет собой мыслительную репрезентацию описываемой в тексте ситуации, и на ее основе формируется единый концепт или смысл текста.

Концепты, входящие в эту структуру, не всегда соответствуют графическим словам, так что отношения между концептами и словами нередко носят ассиметричный характер. Это происходит в силу ряда причин. Во-первых, устойчивые фразеологические выражения и речевые стереотипы обычно актуализируют единый концепт всем своим составом.

Во-вторых, ряд слов, такие как, например, английское местоимение it и наречие there в составе оборота there is , могут выполнять чисто грамматическую функцию и не актуализировать концепты.

Многие скрытые смыслы представляют собой типы концептов, определяемые как интерактивные. Интерактивные концепты отличаются от обычных тем, что они не участвуют в ментальной репрезентации какой-либо сущности или события, а являются представлениями о самих коммуникантах и их интенциях.

Интерактивные концепты могут быть интенциональными или неинтенциональными. Интенциональные концепты отражают то, как сам коммуникант воспринимает или представляет некую сущность или событие в соответствии со своей интенцией. Некоторые языковые единицы обычно актуализируют интенциональные концепты.

К ним относятся, среди прочих,. Частица even, например, актуализирует концепт нормы. Однако нередко интерактивные концепты актуализируются языковыми единицами или их сочетаниями как дополнение к основным смыслам, сформированным от их значений. Кроме того, к интенциональным скрытым смыслам относятся концепты оценки и иронии, а также различных эмоций Масленникова Неинтенциональные концепты представляют собой знания или представления о коммуниканте, формируемые в сознании других коммуникантов в результате восприятия некоего созданного им текста.

Употребление одним из коммуникантов нестандартных грамматических форм, например, them people вместо these people, дает собеседнику представление о социальной или диалектальной принадлежности этого коммуниканта.

В основу предлагаемой модели положен ряд принципов, существенно отличающих ее от уже существующих. Во-первых, перевод рассматривается как процесс речемыслительной деятельности, протекающий в сознании переводчика. Во-вторых, перевод признается особым видом речемыслительной деятельности, объединяющим в себе процесс понимания исходного текста, целью которого является формирование внутренней смысловой.

Оба процесса являются многоэтапными, но при этом имеют челночный характер. Внутренняя смысловая программа представляет собой совокупность связанных определенными отношениями концептов, определяемую как концептуальная структура.

В-третьих, специфика перевода как вида речемыслительной деятельности состоит в заданности предмета деятельности: В-четвертых, переводческая деятельность оказывается возможной благодаря наличию и при условии наличия у переводчика релевантных для этого вида деятельности знаний. Они включают знания значений единиц двух задействованных в процессе деятельности языков, двух языковых картин мира, фоновые знания и знания контекста.

Имеющие общественный характер знания значений и языковых картин мира способствуют тождественности понимания исходного текста, в то время как субъективные фоновые знания и представления, привносимые переводчиком в процесс своей деятельности, обуславливают вариативность понимания исходного текста различными переводчиками.

В-пятых, все основные используемые при моделировании процесса перевода понятия, прежде всего, значение, смысл и концепт, имеют ментальную природу. Именно схожесть природы значения и смысла делает возможным их диалектическое взаимодействие в сознании переводчика при осуществлении им своей деятельности. Наконец, в-шестых, процессы понимания исходного текста и порождения текста перевода носят эвристический характер. Описание эвристического характера процесса перевода основывается на методе абдукции Ч.

Применительно к процессу перевода можно говорить о том, что дня решения проблем переводчик проводит активный поиск, идущий путем выдвижения гипотез, которые в дальнейшем подтверждаются, либо опровергаются; при опровержении изначальных гипотез переводчик выдвигает новые, которые также могут быть либо подтверждены, либо опровергнуты.

При этом процесс поиска не является линейным и упорядоченным. В сознании постоянно возникают новые мысли, ассоциации или логические связи, активируются различные фреймы знаний, одни направления поиска продолжаются, другие блокируются.

В результате, путем абдукции переводчику часто удается найти удовлетворительные и осознанные, хотя и не всегда идеальные, решения. И отправной точкой этого процесса является гипотеза, в истинности которой переводчик изначально не уверен. Учитывая, с одной стороны, эвристический характер всего процесса перевода, а, с другой стороны, ту роль, которую играет в нем познавательная деятельность переводчика, активирующего и использующего разные виды знаний, предлагаемая модель определяется как когнитивно-эвристическая.

Когнитивно-эвристическая модель описывает процесс перевода следующим образом. При восприятии переводчиком исходного текста на языке А в находящийся в его сознании информационный центр по специальному интерфейсу поступает информация от данного текста в виде ментальных образов слов.

Эти слова активируют в сознании переводчика определенные концепты-понятия, которые взаимодействуют с поступающими по другим интерфейсам фоновыми знаниями и знаниями контекста. В результате этого взаимодействия в информационном центре актуализируются субъективные концепты-. Эти субъективные концепты постепенно образуют достаточно четкую концептуальную структуру, которая представляет собой внутреннюю программу будущего текста на языке В. На основе этой концептуальной структуры в сознании формируется единое мысленное представление всей описываемой текстом ситуации.

Следующим этапом процесса перевода является постепенное порождение текста на языке В. Переводчик объективирует сформированную в его сознании концептуальную структуру путем соотнесения образующих ее концептов со значениями единиц языка В и активации различного рода знаний. Когда актуализированный концепт хорошо согласуется с концептом, формирующим значение той или иной единицы языка В, переводчик объективирует его достаточно быстро, переходя от концепта к значеншо, и затем к слову.

В других случаях переводчику приходится достаточно долго искать единицы языка В, способные объективировать нужный концепт. В ряде случаев объективация оказывается невозможной без рекомбинации концептов. Некоторые концепты могут быть объективированы лишь словосочетаниями или целым предложением.

Перейдя к словам, переводчик осуществляет грамматическое структурирование нового текста. При необходимости проводится автокоррекция. В процессе автокоррекции переводчик обычно возвращается мысленно к внутренней программе и единому представлению ситуации. Наиболее сложными операциями в процессе перевода являются формирование смысла при движении от исходного текста к внутренней программе и объективация концептов, образующих концептуальную структуру, на языке перевода.

Обе операции нередко предполагают комплексный, задействующий разные виды знаний, поиск: Оба вида поиска могут бьггь успешны или неуспешны. Различного рода сбои в поиске могут возникать по причине. Сбой в том или другом поиске ведет к его неуспешности и, соответственно, неуспешным оказывается весь процесс перевода в целом. В соответствии с представленной моделью перевод определяется как эвристический процесс объективации средствами языка перевода концептуальной структуры, сформированной в сознании на базе исходного текста.

С учетом эвристического характера всего процесса, возможности вариативной объективации одного и того же концепта, а также того факта, что выбираемые переводчиком средства языка перевода соотносятся не с единицами исходного текста, а с концептами, средством объективации которых они являются, результирующие единицы текста перевода определяются как переводческие варианты.

Весь перевод-результат может быть успешным или неуспешным. Выделение единиц процесса перевода связывается с его основными этапами. Отправной точкой каждого этапа оказывается определенная единица. Поскольку концепт-понятие активируется в сознании языковой единицей, значение которой он формирует, то отправной точкой на этапе активации этого концепта является конкретная языковая единица. Однако отправной точкой при формировании смысла оказывается уже не эта единица сама по себе, а ее значение, то есть ментальная сущность, концепт-понятие.

А порождение нового текста начинается тогда, когда в сознании сформированы смыслы, то есть его отправной точкой являются актуализированные концепты, формирующие эти смыслы.

Таким образом, на этапе первоначального считывания переводчиком исходного текста единицей является некий сегмент этого текста, чаще всего слово Бродович Однако, поскольку непосредственно перевод начинается лишь после того, активированный словом концепт-понятие актуализируется в контексте, единицей перевода следует считать актуализированный концепт. Он же оказывается единицей. Для верификации предложенной модели в году, при кафедре Русской и Славянской филологии университета г.