Skip to content
Среда, Май 23, 2018

Огненная бездна твиди и

У нас вы можете скачать книгу огненная бездна твиди и в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Если вы подниметесь наверх здания-нирваны, то возможности спуститься вниз нет, или вы не чувствуете потребности спускаться и предлагать миру то, что получили. Связи с земным сознанием нет. В нирване вы видите угасание земных страданий и конец космическо. Наши сердца и чувства должны направляться постоянным, непрекращающимся и неослабным процессом Намасмараны. Ум должен быть настроен на мысли о Боге, чем бы мы ни занимались, даже если мы увлечены мирскими делами и заботами.

Божественное Имя, как само дыхание жизни, может сопровождать любую вашу житейскую деятельность, и не надо в этом видеть упадка или грехопадения. Кабир, когда ткал, произносил Имя Рамы каждый раз, передвигая ткацкий челнок из стороны в сторону. Как художник, пришедший в ужас От демона, которого он сам рисует, Так и страдающий в самсаре напуган Своим собственным воображением. Нагарджуна Двадцать строф Махаяны. В конечном счете только 3 вещи имеют значение: Мысль на день из Ашрама, 16 мая Ум изо всех сил стремится что-то приобрести, в надежде на то, что это обретение принесёт постоянную радость.

Но такая радость длится недолго, а горе, вызванное утратой обретённого, часто оказывается более продолжительным. Сам процесс достижения желаемого сопряжён с определёнными трудностями. Обладание мирскими объектами приносит лишь временное удовольствие, а их потеря чревата огорчениями.

Очень часто боль от потери превышает радость от обретения. This person does not have the access to this photo. In order to tag a person, hover over his photo and press left mouse button Left-click on a photo to tag people in it.

Если ты делаешь что-то, ты должна хотеть делать это так хорошо, как можешь. Тебе надо оставить суфизм, если ты не заботишься. В другой раз он сказал: Позже эти желания также проходят. Это происходит тогда, когда действительно начинаешь учить. Если ты чувствуешь необходимость учить, ты не готов быть учителем.

Жди до тех пор, пока нет больше нужды в этом: Дорога к Нему — это забыть все, оставить всю одержимость позади, дать ей уйти, отдать себя в Его руки. Доверься — и ты узнаешь. Я сохранила форму дневника, считая, что так лучше передается непосредственность опыта, и по этой же причине везде использую существительное первого лица. Когда я старалась писать безлично, как рассказ, казалось, теряется импульс воздействия.

Это случилось со мной; я была вовлечена в это изо дня в день. Первый мой черновик был начат в сентябре года в Сазерленде, Шотландия, почти через десять лет с момента первой встречи с моим Учителем. До того часа я даже не могла открыть дневник, не могла заглянуть в записи. Это было подобно панике, я боялась, — так много страданий заключалось в нем. Постепенное шлифование личности — болезненный процесс.

Читатель, возможно, найдет мое повествование временами немного повторяющимся. И это действительно так. Делалось это весьма просто — он использовал порицание, а порой даже агрессию. Мой ум погружался в отчаяние и не был способен действовать верно. В одной из Упанишад — не помню, в какой именно, — есть изречение, которое отображает наши поиски духовности буквально в двух словах: Но кто хочет Истины так сильно? Задача Учителя — заставить сердце сильнее гореть неугасимым огнем; это его долг — поддерживать горение сердца до той поры, пока оно не превратится в пепел.

Ибо лишь сердце, испепелившее себя, свободно для дара любви. Мое искреннее и страстное желание — чтобы моя Книга стала указателем на Пути Учения, хотя бы для некоторых из нас, ибо известно высказывание: Ирина Твиди Лондон, Часть 1 1 2 октября г. Ощущение радости охватило меня, как только я сошла с поезда. Большая железнодорожная станция была подобна многим другим, которые мне посчастливилось встретить во время путешествия по Индии — стальные стропила, крыша, черная от дыма, оглушающий свист паровоза, обычное скопление сидящих на корточках фигур, окруженных своими пожитками и терпеливо ожидающих местного поезда, кули, борющиеся за мой багаж, мухи, зной.

Я была усталой и разгоряченной, но почему-то — сама не знаю почему — мне нравилась эта станция. Одно только чувство приезда заставляло меня испытывать радость. Измученная старая лошадь устало тащит тонга двухколесную повозку по пути в Арьянагар, пункт моего назначения. Эта часть города казалась, в известной степени, весьма чистой, даже в это время дня.

Было около пяти пополудни и все еще очень жарко. Я чувствовала легкость, свободу и счастье, что чуствует каждый чувствует себя, когда возвращается домой после долгого отсутствия. Это удивительное чувство возвращения домой, прибытия в конце концов Интересно, как долго предназначено мне оставаться здесь?

Это не имеет значения: Это было все, что я знала в это время. Мы ехали рысцой по широкой улице, обсаженной по бокам деревьями. Многочисленные бунгало сияли белизной, огромные буквы рекламировали названия банков, страховых компаний, инженерных фирм.

Центральное почтовое отделение справа, госпиталь слева, затем базар. Вглядываюсь в боковые улицы с магазинами и лотками, товары выставлены напоказ на мостовых.

Шум, типичные запахи — жареного масла, чеснока и благовоний. Всего лишь еще один индийский город, какие я видела много раз прежде. Но, несомненно, не было никакой причины чувствовать такую легкость, такое детское счастье.

Я даже поймала себя на том, что громко смеюсь, и подумала: После неоднократных расспросов уличных продавцов и лавочников на нашем пути мой возница, наконец, доставил меня по назначению. Это было низкое, неуклюжее, тер-ракотово-красное бунгало, расположившееся в большом открытом саду с цветочными клумбами спереди и множеством деревьев позади. Улица была довольно широкой; крошечная почта стояла в саду среди пальмовых деревьев, как раз напротив бунгало, рядом с ней я заметила булочную.

После жаркого, пыльного путешествия это походило на рай — все такое свежее и умиротворяющее. Но моя радость была преждевременной. Миссис Чоус, домовладелица, сообщила мне, что у нее нет временного жилья. Она сказала, что писала об этом, и казалась удивленной, что я ничего не знаю.

Тучная, средних лет, она взгромоздилась на тонга рядом со мной, расположившись практически на моем чемодане с одеждой, давая указания вознице на хинди. Затем она принялась быстро рассказывать мне что-то о постояльцах и письмах, но я едва слушала. Вот я здесь, не зная, где проведу ночь.

В округе не было отелей, это я знала. Миссис Чоус внезапно приказала вознице остановиться. Но мой протест не подействовал; она уже исчезла в широких деревянных воротах, ведущих вглубь довольно уныло выглядевшего сада с несколькими кустами и редкими деревьями. В тени стояло длинное белое бунгало; большой, высокий дверной проем с деревянными ставнями вел, вероятно, во внутренний двор.

Прежде чем у меня появилось время собраться с мыслями, три бородатых индуса вышли из двери напротив ворот и подошли ко мне, сопровождаемые миссис Чоус. Все трое были старики в белых обеждах. Я спрыгнула вниз с тонга и соединила ладони в традиционном индийском приветствии, смотря на каждого из них по очереди, не будучи уверенной, кто из них гуру.

Старейший и самый высокий из трех, который выглядел как ветхозаветный пророк — с длинной седой бородой, горящими темными глазами, шел впереди двух других и, как бы в ответ на мои мысли, указал на одного из них, идущего несколько позади него.

В следующий момент он стоял передо мной, быстро оглядывая меня с улыбкой. У него было доброе лицо и странные глаза — темные омуты безмолвия с каким-то прозрачным светом внутри. У меня было время только чтобы заметить, что он один был одет в широкие штаны и очень длинную курта неокрашенную рубашку в индийском стиле безукоризненной белизны; двое других были одеты в довольно поношенные курта и лонги прямой кусок ткани, обычно из хлопка, перевязанный вокруг талии и достигающий лодыжек.

Мой ум едва успел отметить все это; в следующее мгновение он как бы резко перевернулся.