Skip to content
Среда, Май 23, 2018

Истребители. разорванное небо

У нас вы можете скачать книгу истребители. разорванное небо в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Выпустив ракеты, он тут же приземлился, гадая, что происходит сейчас там, в предгорьях, где, как знали русские летчики, готовилась какая-то атака. Через минуту после "выбывания из игры" самолетов радиолокационного обеспечения к вертолетной базе второго эшелона сил наступления подошли четыре старых МИГ, из тех, что были спешно подготовлены к полетам. На внешних пилонах их треугольных крыльев были подвешены генераторы помех, а на внутренних два самолета несли блоки по шестнадцать неуправляемых миллиметровых ракетных снарядов, другая же пара была оснащена бомбами объемного взрыва.

Мощная система противовоздушной обороны базы обрушила на эти четыре самолета всю силу своего огня, и поэтому удар МИГов не нанес почти никакого вреда технике, собранной на летном поле. Устаревшие истребители еще на подходе к базе были расстреляны - зенитные ракеты ADATS не оставили им никаких шансов при полете на средних высотах, а все, что опускалось ниже пятисот метров, расстреливали "Вулканы" - под их огнем погиб единственный успевший катапультироваться пилот.

Он рассчитывал раскрыть парашют в последний момент, перед самой землей, но система наведения "Вулканов", которая не смогла защитить "Банкер Хилл" от сверхзвуковой ракеты, с задачей уничтожения падающего человека справилась вполне, и миллиметровые снаряды превратили его тело в кровавый дым.

Вместе с четверкой обреченных МИГов к вертолетной базе с другой стороны подошли три СУ и один МИГ, узлы подвески которых были полностью загружены более современным и точным вооружением, чем у погибших "двадцать первых". Первая пара ударила по позициям ПВО противорадиолокационными ракетами ХП, для которых работающие в режиме захвата-сопровождения целей РЛС установок "Вулкан" представляли хорошо видимую цель.

А два других самолета выполнили одну из главных частей плана - сбросили на стоянки вертолетов восемь тонных объемно-детонирующих бомб ОДАБ, дополняя каждую небольшой бомбой с дымовым зарядом. Это сочетание, называемое в российской армии "коктейлем", было известно еще со времен афганской войны и считалось с тех пор наиболее эффективным. И на этот раз такой способ применения вакуумных бомб тоже вполне себя оправдал. Густое облако черного дыма не дало рассеяться раньше времени мощному аэрозольному заряду ОДАБ, и глухие хлопки их взрывов "внутрь" произвели именно то действие, на которое рассчитывал Тамил, планируя удар по аэродрому именно такими боеприпасами.

Взрывная волна, гораздо более сильная, чем та, что образовалась бы при взрыве обычной бомбы подобного веса, крушила хрупкие фюзеляжи стоящих на поле вертолетов, превращая дорогостоящую технику в груды металлолома. Вместо них на перехват взлетели F, дислоцированные на другом аэродроме, но в плане "Осеннего грома" этот момент был просчитан, и навстречу им поднялись все девять МИГИ, которые Вазник до сих пор берег как личный резерв ПВО.

Легкие и маневренные, оснащенные современным оружием, МИГи не оказались легкой добычей для "файтинг-фалконов" и, сковав их боем, дали возможность уйти звену, атаковавшему воздушно-штурмовую группу Исход этого боя оказался одинаково тяжелым для обеих сторон - из девяти МИГов удалось уйти только трем, но четыре F тоже нашли свое последнее пристанище в сербской земле. Выигранные "двадцать первыми" минуты дали возможность более современным машинам уйти и приземлиться для того, чтобы их в спешном порядке вновь снарядили к следующему вылету.

Восемь оставшихся старых МИГов, пройдя на малой высоте, начали штурм расположения оперативного смешанного батальона, принадлежавшего третьему армейскому корпусу Четыре МИГа были сбиты на подступах к нему, но остальные, несмотря на продолжающийся обстрел с земли, успели сбросить на позиции батальона контейнеры с осколочными элементами, которые буквально смели с земли все, что попало в зону их досягаемости. Разовые бомбовые кассеты оказались страшным оружием - они содержали по сто двадцать шесть осколочных элементов, каждый из которых в свою очередь в момент падения разделялся на две подпрыгивающие части, дающие при взрыве тысячи четырехграммовых осколков, летящих со скоростью два километра в секунду.

От таких осколков не спасают бронежилеты, и даже в окопах нельзя от них укрыться, поскольку взрыв происходит над землей. На второй вылет, спустя всего лишь полчаса, поднялись практически все уцелевшие машины. Единственный оставшийся МИГМ, три МИГ И, три СУ и пять МИГ - двенадцать самолетов готовились к взлету, но в воздухе их оказалось всего одиннадцать - один из модернизированных МИГов, получивший повреждения во время недавнего боя, едва оторвавшись от полосы, потерял скорость и рухнул на землю.

Сербский летчик, до последнего момента пытавшийся удержать машину в воздухе, не успел катапультироваться, и столб желтого керосинового пламени стал погребальным костром еще одному пилоту. Три сверхманевренных СУ и один МИГ в этом вылете были оснащены только оружием "воздух-воздух" средней и малой дальности - согласно всем расчетам Тамила второй воздушный удар встретит не только пришедшая в себя и рассвирепевшая наземная противовоздушная оборона, но и многочисленный воздушный противник - как с наземных баз, так и подошедшие к местам недавней атаки самолеты с авианосцев.

Действительно, к моменту, когда сербские самолеты подошли туда, где, по спутниковым данным, находились скопления бронированных целей, в воздухе их встретил настоящий ад. Экраны радаров запестрели отметками настоящих и ложных целей, многочисленные наземные и бортовые радиолокационные станции облучали и свои, и чужие самолеты, и боевые вычислительные комплексы не успевали обрабатывать такое количество информации.

Они были просто не приспособлены к ситуации, когда в воздухе находятся одновременно больше шести десятков скоростных и маневренных летательных аппаратов, каждый из которых требуется опознать, просчитать параметры полета, оценить режим работы его радара и выдать летчику рекомендацию к действиям. А если к тому же эти "цели" прикрываются активными помехами, то и дело отстреливают ловушки, и маневрируют так, как не позволяют классические законы полета?..

Разношерстная воздушная армада, собравшаяся, чтобы преградить путь горстке сербских самолетов, стала жертвой именно своей многочисленности. За считанные минуты наладить совместные действия корабельных "томкэтов", армейских F, только что переброшенной из Норвегии эскадрильи F и четверки "рафалей", которым полагалось быть в это время на совсем другом участке фронта, оказалось невозможным, - а ведь порядком напуганное командование дивизии подняло в воздух еще и два звена боевых вертолетов "Апач", которые на малых высотах могут вести воздушный бой с истребителями почти на равных.

Вся эта могучая группа управлялась пилотами, привыкшими во многом полагаться на подсказки электроники, но именно сейчас они этой возможности оказались лишены - усилия самолетных компьютеров связать друг друга в общую сеть только добавляли путаницы, демонстрируя летчикам угрозу там, где ее не было, и наоборот.

В этой каше атакующим было проще: Пока первая четверка - три "сухих" и МИГ добавляли неразберихи в и без того уже не очень стройные боевые порядки противника, остальные самолеты сумели почти без потерь подойти к своей цели. Идущие колонной по дороге, пересекающей горное плато, расставленные, словно игрушки на прилавке, тупоносые машины залпового огня MLRS оказались под ударом первыми.

С МИГ устремились вниз планирующие бомбовые контейнеры - именно об этом оружии говорил Тамил генералу Бялецкому как о той новинке, которую русские не прочь бы испытать в боевых условиях.

Эти контейнеры, при всей простоте применения, представляли собой сложную конструкцию - практически это был малогабаритный одноразовый автоматический бомбардировщик.

Снабженный собственной системой наведения, раскрывающимися крыльями и прямоточным разгонным двигателем, этот контейнер способен был пролететь, отделившись от самолета, десять-пятнадцать километров до цели, месторасположение которой заранее закладывалось в его память. Раскрывшись же, он выбрасывает из себя шестнадцать самоприцеливающихся противотанковых авиабомб. Когда подобный боеприпас создавали американцы, то перед ними встала трудная задача - как заставить каждую из бомб выбрать одну, свою собственную цель, и как навести на нее бомбу.

Пришлось оснащать каждый боевой элемент контейнера дорогостоящей и сложной системой наведения, уменьшая при этом эффективность собственно боевой части. Российские конструкторы пошли по другому пути. Одна из шестнадцати бомб выполнялась без боезаряда, представляя из себя не что иное, как небольшой командный пункт.

Опускаясь на парашюте и при этом вращаясь, она сканирует тепловизионным датчиком местность и выдает остальным команды на изменение траектории их полета, пока несравнимо более простой и дешевый датчик на боевом элементе не захватит цель сам. В отличие от других систем с наведением по радиокомандам, эта за счет сравнительно небольшого расстояния от передатчика до приемников и малого времени работы не подвержена влиянию как естественных, так и искусственных помех, а за счет упрощения и уменьшения датчиков на боевых элементах появилась возможность усилить их заряд.

Экипажи машин MLRS даже не успели понять, что случилось, - над их колонной грохнуло несколько взрывов сработали пиропатроны, открывающие контейнеры , а через несколько секунд Через несколько секунд грозные ракетовозы начали вспыхивать один за другим. Боевому элементу из контейнера не требовалось ударяться о броню цели. Взрыв происходил на высоте полусотни метров над ней, и дальше вниз летела уже не бомба, а то, что на полигонных испытаниях создатели ласково называли "птичкой".

При подрыве заряда оболочка тупой кумулятивной воронки, сделанная из тяжелого сплава, превращалась в маленькое плотное раскаленное ударное ядро специфической формы, за которую оно и получило свое прозвище. Удар "птички", летящей со скоростью более километра в секунду, пронзал любую броню, превращая внутренности бронированной машины в пекло.

Впрочем, экипажам иногда оставалось время спастись - чаще всего удар приходился точно в двигатель, и противопожарная перегородка давала людям несколько секунд на то, чтобы попытаться выскочить из кабины. Три МИГ тоже сбросили по паре ПБК, нацеленных на другую бронегруппу, состоящую из нескольких танков и больше чем двух десятков боевых машин пехоты, но главной их целью было не это. Каждый из истребителей нес по одной тяжелой ракете ХТВ.

Продолжая маневрировать на предельно малой высоте, эти три самолета приблизились на расстояние около десяти километров к штабу пятого армейского корпуса, расположившегося на старой мельнице, и лишь тогда произвели пуск своих ракет. Согласно алгоритму применения, ХТВ самостоятельно набрали высоту около шестисот метров, и зафиксированная под углом в минус десять градусов к горизонту телекамера каждой их них начала передавать на самолет изображение местности, и летчики МИГов, продолжая выполнять противозенитные маневры, одновременно с этим следили за изображением.

Когда же в поле зрения камеры первой ракеты появилась старая мельница, пилот - тот самый единственный француз-волонтер - навел на это здание перекрестье прицела и отметил захват цели, это передалось на остальные Х Дальнейшее от летчиков уже не зависело и было делом аппаратуры наведения, а МИГи развернулись, торопясь не домой, а помочь "сухим", гибнущим в неравном бою с истребителями противника, который уже очухался и теперь был готов реализовать свое численное преимущество.

Расчет огневой секций зенитно-ракетного комплекса "Пэтриот", охраняющего штаб, уже давно зафиксировал подлет трех сербских истребителей, однако не обозначал себя ничем, надеясь, что эти самолеты оказались здесь в силу сложившихся обстоятельств. Но когда был зафиксирован пуск ракет, расчету ничего не оставалось делать, как включать РЛС в режим сопровождения и подсветки и почти сразу же запустить все четыре ракеты из пускового контейнера первой очереди.

Из четырех "Пэтриотов" свои цели нашли два, сбив Х на подлете к штабу. Но последняя ракета, или вернее первая из запущенных, успела пройти их заслон и, влетев в окно старой мельницы, взорвалась внутри с силой всей своей трехсотсемнадцатикилограммовой боевой части, уничтожив половину командования пятого корпуса, которое как раз собралось по тревоге для принятия оперативного решения по усилению противовоздушной обороны.

Задачи, которые ставил "Осенний гром", были полностью выполнены, а что до потерь И Тамил, и Бялецкий, и сам Вазник знали-в такой операции уровень потерь самолетов и летчиков вряд ли будет меньше ста процентов. То, что после второго вылета на аэродромы вернулись три МИГа, воспринялось ими не столько с радостью, сколько с удивлением. Но если бы к тому времени еще оставался нетронутым штаб пятого корпуса или колонна машин залпового огня, то эти уцелевшие самолеты вновь были бы посланы на верную смерть, а вместе с ними поднялись бы в воздух и Корсар, и Дед, и Казак.

Но судьба оказалась к ним милостивой, и трое русских летчиков до самого вечера просидели возле своих машин, ожидая непонятно чего - ведь, само собой, о плане "Осенний гром" им, как и остальным летчикам, поднимавшимся в этот день в воздух, было мало что известно. Последний бой Одиннадцать самолетов летели над Средиземным морем на такой высоте, что матрос с маленького греческого суденышка, подняв голову, увидел в небе только несколько параллельных белых следов, быстро тающих в синеве.

Братьев-славян, и то не дают поддержать. Буржуй цыкнет - и все, тишина, лапки кверху. Старший лейтенант, зайдите ко мне. Кто-то нажал на пульте кнопку, и "Фунай" замолк. В наступившей тишине сочувственный голос произнес: Говорил то, что я думаю, да и не только я. Морозов махнул рукой и вышел, внутренне готовый к разговору неприятному, а главное - бесполезному, потому что мнение о событиях на Балканах и о роли России в них имел твердое и менять его не собирался.

Мне известны ваши убеждения Они, правда, не во всем совпадают с политикой правительства, но тем не менее я вас за них уважаю - не так уж часто в наше время встретишь человека с хоть какими-то убеждениями.

Все больше деньги, деньги, деньги Впрочем, без них тоже никуда, я прав? И действительно согласились бы принять в этом участие? И лицом, и фигурой он был очень похож на этакого добродушного и ленивого толстяка из мультфильмов. Однако это было только внешнее впечатление: Леность его тоже была кажущейся: Чужого Маланец принципиально не брал, считая воровство делом вульгарным и солидного человека недостойным - правда, ничейное и чужое не всегда удавалось четко различить.

Короче, молодые, да и кое-кто из немолодых офицеров, за глаза звали его Хомяком, и даже командир полка иногда использовал это прозвище - уж больно оно шло к толстым щекам, усам и бакенбардам подполковника. После планового совещания в конце недели, уже отпустив всех собравшихся, командир полка вдруг произнес, сознательно подражая интонациям Броневого-Мюллера из бессмертного телесериала: Подполковник прикинул, что разговор будет неслужебный, и улыбнулся, поддержав шутку начальства.

Дождавшись, пока офицеры покинут кабинет, полковник открыл на своем столе небольшую панель и нажал две кнопки. Под ними замигали два маленьких красных огонька, а когда на окна с тихим жужжанием опустились плотные шторы, сначала один, а потом и второй красный огонек сменился зеленым. В тишине кабинета теперь слышалось тихое гудение: Но вспомнить не успел, потому что полковник спросил: Кажется, после наводнения в Польше фонд этот поставил туда партию вертолетов, чуть ли не себе в убыток.

Так вот, в наш полк пришел приказ Скажем так, просьба высшего командования установить связь с этим фондом и поинтересоваться, не нужны ли ему военные летчики на службу по контракту.

Бывает, что просьбы приходится выполнять быстрее, чем приказы. Так вот, оказалось, что летчики, причем не просто летчики, а летчики-истребители с хорошей техникой пилотирования и высоким уровнем боевой готовности очень нужны этому культурному фонду, нужны срочно. И от командования опять же поступила просьба фонду помочь. Причем на боевые действия. Полковник мельком глянул на огоньки системы засекречивания, по-прежнему светившие успокаивающим зеленым светом, и кивнул: Всех деталей, естественно, никто не знает, известно только одно: Платить им будут "черным налом" либо лично там, либо доверенному лицу здесь, по семь тысяч зеленых в месяц, плюс премиальные за боевые вылеты, плюс пособие по смерти.

Так что к тебе моя просьба: Как кто летает-воюет, тебе виднее Мало ли что без звания! Картошку с дачи возить очень даже удобно, пока ничего другого не было. Только ведь проверяли меня тогда - и политотдел проверял, и округ, и светлой памяти КГБ Мне тут особисты разработку дали почитать - там и о тебе есть, и о сыне твоем, и о жене со свояченицей.

Если они и впрямь нарыли Тем более, полкан меня давно знает, поймет, что не вру! Аэродром свой и самолетиков небольших чуток. Чтоб, когда от службы отойду, при знакомом деле быть и чтобы, уж не судите за прямоту, сверху - никакого начальства. Для денег - людей возить, которые платить смогут, а для души - пацанов летать учить.

С кем в пай войти, есть уже на примете, но моя доля должна быть сильнее. И вдруг неожиданно усмехнулся: Хоть сторожем, хоть дворником, всегда пожалуйста! Вернешься - напомню про обещание, учти! Только ты уж вернись, а то нехорошо получится. Этот самолет был единственным в своем роде сверхзвуковой административный С Его история была весьма примечательна: Самолеты были готовы к отправке, но в стране той произошел переворот, у нового правительства денег на оплату заказа не нашлось, и уже готовые самолеты были переданы российским ВВС, все, кроме одного.

Его эксплуатация и содержание обходились весьма дорого, но престиж стоил дороже. После посадки самолет с гордой надписью "Слава-Банк" проследовал за аэродромным "жигуленком", увенчанным оранжевыми мигалками, к отдельно стоящему в стороне ангару Убедившись, что дальше в нем надобности нет, водитель "Жигулей" погасил огни и развернулся в сторону взлетной полосы, а С дальше покатился в одиночестве, немного подпрыгивая на стыках бетонных плит.

Немного помолчав, он спросил пассажира: Или тебе неудобно, а, Дед? Смотри, я могу и Илюху напрячь, он сегодня здесь дежурит. Очень даже удобно, - ответил летчик, останавливая самолет.

Стандартный аэрофлотовский трап, не очень гармонирующий со сверхзвуковым самолетом, подкатил почти мгновенно, и водитель трапа немного поиграл рычагами, подгоняя его высоту. Пассажир вышел, потянулся, повертел головой, разминая шею, а заодно примечая фигуры охранников. Затем он вынул из нагрудного кармана телефонную трубку и нажал кнопку.

Все остается, как я сказал: Его фюзеляж украшала не витиеватая надпись "Слава-Банк", а строгий логотип "Коммерческий банк "Омега", что, впрочем, не мешало Льву Сергеевичу, а для кое-кого и Коту Шатурскому, иметь решающее слово в делах и того и другого. Несмотря на то что комфорт, предоставляемый маленькими самолетами и вертолетами, не шел ни в какое сравнение с возможным в современных представительских автомобилях, Лев Сергеевич любил именно этот способ передвижения: Его личный пилот и старый друг Виктор, привыкший еще со времен зоны в Потьме откликаться на прозвище Дед, как-то раз предложил устроить соревнование с водителем Льва на дистанции Внуково - главный офис - Шереметьево.

Лев Сергеевич из интереса согласился, и чистый выигрыш в пользу ИЛ получился примерно в час. И сейчас, глядя вниз, на вереницу машин, спешащих поскорее добраться до кольцевой и вносящих свою лепту в смог московских заторов, пассажир сочувственно покачал головой.

Но задумка хороша, слышь? Не так уж часто хозяин двух банков рассказывал ему о своих делах, и если рассказывал, то означило это только одно: Лев Сергеевич в успехе не уверен и ждет оценки своих сомнений от человека неискушенного. А о том, что разговор не уйдет дальше, шеф не беспокоился: Деду он доверял очень давно и имел на то основания.

Во многом с нашим С схож. То есть по контракту как бы в Индию, но в последний момент там "отказываются", и машины уходят типа в никуда. А когда на Западе разберутся, что их грызунам на Балканах камешек подкинули, - с нас и спрос совсем другой, не то что с президента, мы люди частные. Хотя, конечно, вся эта затея шита белыми нитками, ясно, руководитель наш вовсе не дурак и не станет такие дела держать под контролем. Тоже фонд подыщет, пока сербов не поднатаскаем. У меня вот в чем сомнение: То есть какую-то часть суммы мне страхуют через государство, но основные бабки должны идти от сербов.

Хотя, не согласись я, другого бы нашли, я знаю - они и Маргишвили, и Жоржу Рубчинскому ту же удочку закинули, но пока они мычали-телились, мои люди и влезли. Самолет качнул крыльями - то ли порыв ветра, то ли дрогнул штурвал в руках пилота. Затея серьезная, но реальная. Дело-то не столько в самолетах, сколько в людях, в летчиках, а летчиков хороших у нас много. Голос Деда неожиданно ожесточился: Я ж тебе верю, и ребята верят, а это главное! Как по документам написано, так и есть, а все остальное во сне приснилось Ведь тот МИ-6, который меня с разбитого аэродрома на полосу в Фан-Ду перетащил, со второго рейса так и не вернулся!

По всем бумажкам я остался там и до Ханоя дойти не мог. И про сбитый Б наврал, что и разоблачил замполит наш доблестный А то прилетим - опять руки зачешутся. Замполитов у нас нет! А знаешь, чего я хочу? На одном из этих твоих самолетов - туда. Там ведь штатовцы беспредел в небе творят, вот и сквитаемся. Платят, что ли, мало? Ты мне платишь хорошо, только куда мне копить? Жена еще тогда ушла, детей нет, родителей похоронил. Не в деньгах дело, Лева, во мне самом, понимаешь?

А контракт этот - хочешь на фирму тебе буду перечислять? Разжирею я на твоих грошах. Но ты бабками-то не кидайся! Деньги, особенно если за дело платят, уважать надо, через это и себя уважаешь. А что до тебя - подумаю, Дед, подумаю. Придумаю - скажу Заложив глубокий вираж, ИЛ плавно снизился и через несколько секунд коснулся колесами полосы АО "Ходынский аэродром - авиация общего назначения". Льва Сергеевича уже ждала машина, и, коротко попрощавшись с Витькой-Дедом, он уехал.

По недолгой дороге до офиса неожиданно для себя он отметил, что думает о только что закончившемся полете как о последнем полете с Дедом, словно решение уже принято. Опять же, свой человек в деле будет, растолковать только ему придется что к чему". Ничего особенного в этом не было - последние три месяца улыбка его лицо посещала нечасто, но на этот раз обычная его мрачность дополнялась тяжестью в голове после вчерашнего праздника у друга.

Отвлекся, и то хорошо. Правда, теперь глаз болеть будет. Или что там у меня от него осталось Усыпанная цветами свежая травка вдоль бетона, ряды самолетов. Он идет от них по тропинке, чтобы срезать путь до столовой. Вдалеке на пригорке стоит ИЛ, потускневший дюраль которого каждую весну "заботливые солдатские руки" покрывают серебрянкой. Этот уже лет двадцать стоящий неподвижно бомбардировщик - мишень, в самом начале обучения на ней отрабатывают простейшие приемы захвата цели и захода на нее, естественно без реального применения вооружения.

Ближе, у тропинки, взвод солдат, будущих операторов наземного целеуказания, и сама машина лазерной подсветки. На фюзеляже старого самолета замигало маленькое красное пятнышко, и Андрей машинально перечисляет про себя действия по захвату цели головкой корректируемой бомбы.

Затем он отмечает, как следующий кандидат на звание младшего командира лезет в люк, и через несколько секунд машина начинает двигаться - наверное, парню велели сменить позицию. Вот он сдал назад, разворачивается.

Андрей видит бегущее по траве пятно целеуказателя и восклицает: Госпиталь, и мать того солдата, чуть ли не на коленях умоляющая Андрея простить мальчика, не губить его судьбу. И собственная полная опустошенность, непонимание - что надо этой женщине? Разве он хочет кого-то губить, зачем? Мало, что ли, своей беды? Без глаза чего еще было ждать? А ведь он ждал чуда, пытался напомнить комиссии о легендарном летчике-испытателе Анохине, что летал без глаза, и не просто летал, а поднимал новые самолеты Командир полка, стараясь не смотреть на Корсана, предлагает ему должность замначальника в метеослужбе.

Дело, в котором Андрей ничего не смыслит, да и ни к чему это ему: Попытки занять себя хоть чем-то, уйти от черных мыслей, доказать хоть что-то окружающим и самому себе.

Вечерние тренировки, превратившиеся в настоящее самоистязание, сил после них оставалось только на то, чтобы принять душ и провалиться в сон. И назавтра опять удар, блок, уход, подставка, захват, бросок Бледный как мел, хрипящий партнер никак не может подняться с пола, не может вобрать воздух в легкие через сдавленное предплечьем противника горло.

Шифу, учитель, и его слова, когда все закончилось: Пойми, никто не в силах изменить прошлое, с этим ничего не поделаешь, но будущее в нашей власти.

Не приходи ко мне пока. Вернешься, когда справишься с ненавистью". Нарочитая веселость друзей, да и сам тоже - ха-ха, этакий одноглазый пират Билли Боне, хотя Билли Боне вроде одноглазым не был. Кто-то даже предложил поменять одну букву в фамилии, чтобы не Корсан был, а Корсар. Тогда действительно показалось смешно, а сейчас вот не очень Андрей еще раз потрогал повязка достал из внутреннего кармана таблетку цитрамона, разжевал и, не запивая, проглотил.

Гадость, но авось поможет до вечера, а там еще чего-нибудь примем. Сегодня день особый для Андрея и надо было держаться. В этот день несколько лет назад среди скромных шоферских обелисков вдоль трассы Тамбов-Волгоград - руль над холмиком да веночек искусственных цветов - появился еще один памятник.

Хвост самолета СУ-7, как будто врывшегося с размаху в землю. Андрей видел много памятников-самолетов, устремленных с бетонных постаментов в небо, но только этот напоминал о том, что каждый самолет как бы высоко он ни взлетел, в конце концов встретится с землей. И не всегда земля принимает своих сыновей мягко и нежно. Погибшего курсанта похоронила конечно же не на месте катастрофы, да, собственно говоря и хоронить-то было особенно нечего, но именно туда приезжал Андрей и считал это место могилой друга.

Последнее время он все чаще задумывался о трагической судьбе погибшего летчика, и его собственная судьба представлялась ему не многим лучше. Смотреть на уходящие в небо самолеты и знать, что эта жизнь навсегда для него закрыта. Скрипнула дверь его кабинета на третьем этаже, звякнула, натягиваясь, пружина, и в комнату вошли два летчика - старший лейтенант и лейтенант, с которыми Андрей еще весной отрабатывал боевые задачи. Теперь они встречались гораздо реже, но все же ребята находили повод зайти к новоявленному метеорологу.

Разведка из зоны не вернулась, через пятнадцать минут должны быть. А так, что могу сказать? После нее там гражданская война началась, и наши летчики на "ишаках" помогали испанцам с немцами воевать, - пояснил старлей.

Денег кладут немерено, да только дураков, слава Богу, нет. На смерть идти за бабки на фиг надо, пусть они где в другом месте поищут. Вот ты б пошел? Старлей смутился, кляня себя за бестактность. Повисло неловкое молчание, которое нарушил лейтенант: Это ж все неофициально, чтобы шито-крыто. Без бумаг, без аттестаций, чисто за результат. Слова молодого летчика "могли бы и взять" ничего не обещали и ни к чему не обязывали. Но все же "могли бы"! Снова летать, это главное. И что по сравнению с этим опасность, деньги, безвестность?

Увидев садящийся метеоразведчик, молодые люди ушли, оставив Корсана с его бланками. Он же быстро оформил сводку и понес ее на визу к начальнику летной части.

Когда бумаги были подписаны, вместо того чтобы повернуться и уйти, Андрей произнес: Подполковник Абаджиевич и его советники Некогда красивые и ухоженные предместья города Зворника, одного из последних опорных пунктов вооруженных сил Республики Сербска Босна, в течение двух дней превратились в развалины, и даже прекрасная с утра погода не могла сделать пейзаж этот хоть немного отраднее.

Солнце ярко освещало полусгоревший сельский дом, стены которого покрывали кажущиеся даже живописными языки копоти, расщепленную осколками яблоню за поваленным забором и уходящий вдоль него вверх разбитый проселок. На его обочине, тяжеловесно подминая широкими, серыми от пыли шинами тонкие травяные стебли, безуспешно маневрировал, пытаясь спрятаться в жидкую тень яблони, огромный автобус, но помочь бы ему смог разве что развесистый африканский баобаб.

Тупое лобастое рыло громады смотрело в ту сторону, откуда доносилась канонада. В последние полчаса звонкие выстрелы танковых пушек и глухие хлопки минометов особенно зачастили, разрывы и треск пулеметов то и дело сливались в непрерывный звуковой фон, приглушенный расстоянием. Но вот накал далекого боя пошел на убыль - и теперь в паузах между выстрелами можно было расслышать стрекот кузнечиков, похожий на очереди из игрушечных автоматов, словно насекомых тоже захватила эта война.

Двухэтажный туристический автобус смотрелся здесь так же неуместно, как смотрелась бы полицейская машина на антарктической станции Амундсен-Скотт, но он был не менее реален, чем нависшие над долиной горы, отражающиеся в его затемненных стеклах.

Правда, некогда щегольской "неоплан" давно потерял свою яркую рекламную раскраску, теперь он был покрыт угрюмыми камуфляжными пятнами, да и внутренний облик его претерпел значительные изменения.

На первом этаже осталось лишь несколько бархатистых кресел, отгороженных плотной занавеской от остальной части салона, где был установлен большой стол, застеленный картой, словно скатертью. Еще один стол, со стоящим на нем компьютером, в закутке ближе к носу был отгорожен другой занавеской. Рядом пристроилась мощная и компактная армейская радиостанция - то, что она армейская, сразу чувствовалось по дизайну, а, вернее, по его полному отсутствию. Второй этаж, некогда предназначенный для туристов, любующихся красотами Европы, тоже не был обделен аппаратурой - здесь стояли еще передатчик, несколько блоков шифрующей системы, коммутирующая стойка, принтер-телетайп Неизменным остался только бар, официально считающийся теперь "зоной психологической разгрузки".

Его утварь включала богатый, но грязный ковер, маленький кожаный диван и пару пляжных шезлонгов, явно принесенных откуда-то потом: Кроме того, в баре сохранился видеоблок "Панасоник", и главное - над стойкой красовалась внушительная батарея бутылок. Все это великолепие, от радиокомплекса и двух длинноногих операторш связи до бутылок в баре и экологически безвредного сортира на первом этаже, считалось целиком и полностью принадлежащим подполковнику Абаджиевичу, командиру первой бронемеханизированной бригады "Утро священной войны" вооруженных сил международно признанной Республики Герцогбосна, входящей в состав Мусульманско-Хорватской федерации.

Однако сейчас на передвижном командном пункте, заботливо удаленном от места боевых действий на безопасное расстояние, командира не было. Вместо него на втором этаже, вход куда был возможен только по личному разрешению подполковника, а точнее в баре, обычно ревностно оберегаемом хозяином от чужого присутствия, находились двое. Расположившись в шезлонгах, они держали в руках высокие стаканы с чем-то очень холодным: Хотя более разных людей трудно было бы себе даже представить, позы их одинаково свидетельствовали о некоем внутреннем дискомфорте и, пожалуй, о взаимной неприязни собеседников.

Оба они напряженно прислушивались к звукам, доносящимся с улицы сквозь шум включенного на полную мощность кондиционера. Немного протяжное произношение выдавало в нем уроженца южных штатов, да и выглядел Сидней Д. Милсон как типичный южанин. Этакий преуспевающий провинциальный фермер, которого легко можно было представить себе хоть за рулем огромного пикапа на ранчо, хоть с кнутом на рисовой плантации, а то и в воскресном церковном хоре.

Крупный, сытый, с короткими светлыми волосами и голубовато-серыми глазами, он после Вест-Пойнта сделал стандартную карьеру армейского офицера.

Особняком в ней стояла разве что операция "Возрождение надежды" - воспоминания о Сомали года были не из тех, что греют душу. Впрочем, считал он сам, нынешний период службы может оказаться еще более неприятным. Звали молчаливого компаньона Ахмед Ойих бин Салих аль Мансур, и похож он был на породистого арабского жеребца - тонкий, поджарый, с черными печальными глазами и черной жесткой гривой.

Впрочем, себя со скакуном он никогда не сравнивал, предпочитая развлекаться занимательной зоологией в отношении других. Близкородственное скрещивание, надо заметить".

Чувствительная натура и хорошее образование позволяли Ахмеду получать изощренное удовольствие от подобных сравнений. Вездеход снаружи взревел в последний раз, потом двигатель заглушили. Еще несколько секунд, и на лестнице раздались тяжелые шаги. Вытерев потное лицо едва не порвавшимся, казалось, об острые скулы носовым платком, он налил полстакана из первой попавшей под руку бутылки это оказался "Джонни Уокер" и обратился к гостям, тоже по-английски, бегло, но с чудовищным славянским акцентом.

Удобно ли устроились на моем КП? Надеюсь, лимонад вам подали не теплый? Милсон ответно улыбнулся, с присущей ему прямолинейностью приняв все за чистую монету. Умудряются проникать даже сюда и жалят чертовски больно! Как их только переносят ваши солдаты?! Потому что в долине их жалят сербские пули! Повисло короткое тяжелое молчание. Но мне там уже нечего делать. Мой танк подбит, а я суеверен и сегодня в другой уже не полезу Я приказал прервать атаку и окопаться.

Официально довожу это до вашего сведения, господа советники. А теперь можете советовать. Абаджиевич в упор посмотрел на араба с американцем, перекатывая за щеками желваки. Впрочем, эта вежливость не делала его холодный голос теплее ни на градус.

Если бы я дал приказ идти в атаку, то мои ребята его бы не выполнили. Они прекрасные солдаты, но все же не камикадзе - по пятому разу штурмовать этот проклятый Зворник с половиной оставшихся танков.

Вы слышите - с половиной! Перед нами монастырь Святого Саввы, гяурская3 святыня, и вдруг - ад. Но пять лет войны здесь хорошая школа, и я знаю, о чем говорю. Сараевское пехотное училище - это, конечно же, школа военной мудрости. Неподвижная цель поражается легче движущейся Беда, знаете ли, в том, что стоящие хорошо уничтожить не получилось.

Их ведь даже не видно, пушка торчит, и все. А пушка эта миллиметровая, между прочим. Дерьмо, которое вы нам продаете, все эти М и М вьетнамских времен, она насквозь прошивает еще до того, как танки займут огневой рубеж. Я вам не Чарли Шин! Впрочем, чего я распинаюсь. Давайте вечером устрою вам экскурсию. Посмотрите, что остается от экипажа. Можете потом вставить в ежедневный отчет. Вы могли использовать минометы с закрытых позиций Или вы рассчитываете на нашу несчастную батарею миллиметровых?

При их кучности всего нынешнего боезапаса хватит как раз, чтобы подавить один Т Неужели эти предложения - все, чем мне могут помочь два образованнейших консультанта? Или их помощь заключается прежде всего в опустошении моего холодильника? Да кто это смеет делать ему замечания - выскочка-офицерик опереточного государства, зависящего только от милости его великой страны! Но не надо передергивать! Я отлично помню ваши хвастливые утверждения Кто заявлял, что у него под командованием лучшая пехота во всей Югославии?

Или это говорили не вы, а виски у вас в брюхе? А теперь вы впадаете в панику, столкнувшись с мало-мальски серьезным сопротивлением! У противника на чердаках пулеметные гнезда, из монастыря лупят снайперы, и в этих условиях мои ребята смогли подойти к окраине на пятьсот метров.

А теперь я не знаю, как их вытащить оттуда, им головы не дают поднять. У меня только на эвакопункте двести раненых. А сколько еще На поле осталось?

Если засиделись, господа, можете прогуляться, послушать их крики А то, похоже мистер Милсон, что фундаментом вашей военной эрудиции служит любимый стиль деятельности "зеленых беретов": Словно в нем сидят герои, а не сербы - свиноеды, трусы и пьянь.

Мы, боснийцы, между прочим, тоже сербы, только отуреченные, хотя об этом и не любят вспоминать. И я знаю - когда земля уходит из-под ног, они, как и мы, будут стоять насмерть. Дело тут не в верности Харжичу или кому другому Мы насмерть стояли под Бихочем два года назад, и, боюсь, так же будут стоять сербы здесь.

Говорите и делайте что хотите, но больше я атаковать не буду Полковник отвернулся и с неестественной методичностью стал смешивать себе сложный коктейль.

Арабский советник Презрительно поджал губы. А теперь понял, что вы еще и плохой солдат. Вместе со всеми их монастырями, танками, чердаками и снайперами. Из ротных минометов и танковых пушек? Подполковник на секунду с удовольствием представил себе эту картину, но потом горько усмехнулся. У меня же в обозе где-то ядерный "Першинг" завалялся, прикажу найти, и никаких проблем.

Что вы на меня так смотрите? Откуда у нас тактическая авиация? За эти дни сербы повтыкали в землю почти все то старье, которое у нас было, а новые самолеты еще, так сказать, в пути. У кроатов,5 понятно, не допросишься, им самим сейчас жарко! Забудьте об этом, парни, - поспешил ответить американец.

Американские ВВС никогда не наносили удары по целям, расположенным так близко к гражданским объектам. Особенно если вспомнить Вьетнам или Корею, или посвежее - Ирак, например Мне нравится ваша логика, дорогой мистер Милсон. Странное выражение, появившееся в глазах Абаджиевича, начало его беспокоить. В Зворнике еще остается большое количество мирного населения. По шоссе на Лозницу тянутся колонны беженцев.

В таких условиях я не могу вызывать авиацию. Это будет резня, военное преступление, а международный военный трибунал в Гааге никто не отменял, заметьте! Случись такое - взвоет весь мир, и мы никому не докажем, что удар нанесли бесплотные призраки, а не наши самолеты.

Подполковник Абаджиевич отставил стакан и медленно поднялся. У меня четкий приказ: Чтобы эти самые беженцы, о которых вы так печетесь, не могли бежать дальше.

Слово "бежать" подполковник выделил особо саркастическим голосом и продолжил уже нарочито спокойно, как бы рассказывая: А ваши, Милсон, оказывать всяческое содействие и координировать усилия. Вот и давайте, координируйте. Закончив фразу, подполковник так же подчеркнуто спокойно принялся расстегивать кобуру. Эта процедура должна быть вам знакома, ведь такая же модель была на вооружении американской армии в дни вашей молодости, не так ли? Правда, в отличие от танков, марка эта хоть и старая, но не дерьмо, хотя бы потому, что покупал его я сам, а не интенданты товарища Керимбеговича.

В нем еще осталось четыре патрона, остальные час назад достались пленному унтеру, который тоже не хотел выполнить одну мою просьбу. Не вижу причин, почему бы не воспользоваться этим аргументом. Тяжелую потерю понесли миротворческие силы: И мне почему-то кажется, что возмущение сим злодеянием врага разделят со мной все воины бригады, а также и единственный оставшийся в живых военный советник.

Но война жестока, на ней случаются и не такие потери! В начале девяносто шестого на территории Хорватии погиб даже министр торговли США. Если помните, он разбился в самолете.

Разумеется, та катастрофа была совершенно случайной. Порой Аллах посылает светлые мысли даже в головы худших из правоверных! В эту минуту он вдруг напомнил Милсону визиря Джафара из диснеевского мультфильма про Аладдина, любимого мультика его сына. Конечно, семья получит страховку, а других государственных выплат вполне хватит на то, чтобы Бобби окончил хороший колледж, но остаться в шесть лет без отца!

Что она почувствует, когда ей вручат снятый с его гроба и сложенный в тугой сверток флаг? А ведь этот взбесившийся босниец выполнит свою угрозу, это видно по его глазам. Да и араб с удовольствием засвидетельствует мифический выстрел снайпера, он уже не раз давал понять, что ненавидит всех американцев, несмотря на то что родился в сверхблагополучных Эмиратах и получил европейское образование.

Можно, конечно, прямо не вставая с шезлонга, выбить ногой массивный пистолет и несколькими ударами нейтрализовать обоих, но головорезы из охраны там внизу не дадут шансов уйти Но ответственность за это целиком ляжет на вас. Уж чего-чего, а ответственности я перестал бояться еще три года назад, после Впрочем, у вас наверняка есть мое досье.

А теперь, сэр, попрошу вас пройти к вашей великолепной аппаратуре связи и немедленно передать сообщение. Мы слишком ценим время уважаемого командования, чтобы отнимать его байками о наших мелких разногласиях. Стараясь сохранить остатки достоинства, Милсон встал и неуверенным шагом направился в сторону передатчика. За ним проследовал Ахмед Ойих, лицо которого выражало самое искреннее дружелюбие, и замыкал шествие Абаджиевич с кольтом в одной руке и стаканом недопитого коктейля в другой.

И он, и араб понимали, что, если сейчас американец не выкинет какого-либо фокуса, он будет в их руках и дальше. Пусть тешит себя мыслью, что сможет свалить свою вину на их плечи.

Скоро, совсем скоро он поймет, что кровь жителей Зворника намертво повязала цивилизованного военного демократической и гуманной великой державы с теми, чьими руками она, эта держава, собралась в очередной раз обеспечить "свои жизненные интересы". Политическая арифметика Штаб операции "Горец" официально имел в своем расписании три больших совещания: Фактически же офицеры штаба совещались почти без перерыва, потому что объем информации, приходящей с территории бывшей Югославии, и количество требующих немедленного принятия решений оказались значительно большими, чем представлялось ранее.

Адмирал Макриди, координатор операции, заставлял подчиненных работать, "как у папы Форда - на сто пятьдесят процентов", да и сам он редко позволял себе расслабиться. Впрочем, условий для отдыха на десантном вертолетоносце "Оушн", выбранном для расположения штаба, было не так уж и много: Однако Макриди никогда и никому на это не жаловался, потому что считал, что все это с лихвой компенсируется практически полной безопасностью.

Не так давно адмирал сам давал санкцию на проведение специальной операции по ликвидации штаба одной из сербских дивизий, располагавшегося в старинном форте еще времен турецкой войны, после которой этот форт неоднократно перестраивался и укреплялся. Смуглые парни из "Эйч-Коммандо" выполнили задание с легкостью, которая оказалась возможной, как выяснилось, не только в голливудских фильмах, и координатор отдавал себе отчет, что точно такие подготовленные группы наверняка есть и у сербов Уже не раз и не два ко мне приходят сведения об участии в войне русских наемников, - размышлял Макриди, - в том числе и прошедших школу в спецгруппах.

В общем, там чувствовать себя в безопасности нельзя Всего несколько минут назад текст этот был набран в предместье Зворника рыжеволосой девушкой в военной форме, презрительно поглядывавшей на вспотевшего американца, который, вопреки своему обыкновению, сейчас не разглядывал ее ноги, а каждые десять секунд нервно оборачивался к державшему кольт Абаджиевичу. Вскоре сверхсекретная программа превратила сообщение в бессмысленный набор символов, другая сжала его в компактный пакет, а мощное вычислительное устройство тем временем ориентировало антенну и устанавливало контакт со спутником связи.

Здесь, на "Оушне", компьютер проверил правильность приема пакета, распаковал его и расшифровал, по собственному разумению снабдив послание краткой дополнительной информацией.

Само собой, адмирал не думал обо всей этой длинной цепочке работ, а вернее, он о ней даже не знал, совершенно справедливо считая, что правильная работа аппаратуры - дело для яйцеголовых, за что им здесь армия и платит. Он просто взял листок и вчитался в донесение. Офицер на секунду задержался, но, увидев, что немедленных приказаний не последует, вернулся к своей аппаратуре. По нашим данным, у сербов там действительно могут быть достаточно крупные силы, но уточнить эти данные пока не представляется возможным.

Дексон, мы сможем получить информацию по Зворнику от авиа, или космической разведки? Высокий негр почтительно привстал и, заглядывая одним глазом в свои бумаги, ответил: Все разведывательные самолеты задействованы в районах, удаленных от этого городка.

Что касается космических средств, то находящийся сейчас над нашим регионом "Блэк бёрд" запрограммирован на другую задачу, и ее смена займет не менее двух сеансов связи. Мы можем вызвать германские разведчики, но и они будут здесь в лучшем случае к середине ночи.

Адмирал глянул на часы. И в общем-то он прав - Зворник если и не ключ к успеху операции, то, во всяком случае, без контроля над ним этот успех вообще невозможен. Сделайте мне оценку возможности налета! Руки офицера ловко, почти артистично забегали по пульту компьютера, и наличном мониторе координатора высветились колонки цифр и обозначений, из которых явствовало, что вылет самолетов с авианосца, осуществленный после половины шестого приведет к срыву двух других воздушных операций.

Однако эта же ударно-штурмовая группа способна взлететь в течение десяти минут после получения приказа: В случае если в нем войск не окажется, удар по нему вызовет нежелательный резонанс. А если там все же есть танки, о которых сообщает советник, то жертвы среди мирного населения все равно неизбежны. Может, стоит воздержаться от этого налета? Я понимаю вас, я и сам сторонник гуманных методов, лейтенант, но взгляните на ситуацию с другой стороны: Остальные наверняка уже сбежали, если они, конечно, не полные дураки.

Вы же не станете спорить, что эти беженцы - один из главных дестабилизирующих факторов? Короче, наш налет значительно приблизит окончание этой глупой войны, и те десять несчастных жителей Зворника в конечном счете спасут жизнь сотням, а может, и тысячам людей: Это очень простая политическая арифметика.

Вы меня поняли, лейтенант?! Полковник подождал, не скажет ли молодой офицер еще чего-нибудь или у кого другого появится желание высказаться, но офицеры молчали. Не надо вызывать немцев. Мало ли что они там с высоты углядят, еще напутают чего-нибудь. Пока все, а я еще кое с кем проконсультируюсь. Но не думаю, что будут какие-то изменения. Лейтенант, которому только что был преподан урок глобального мышления, вернулся к своему столу, откинул крышку лежавшего на нем ноутбука, легко застучал по клавишам, добросовестно шифруя и пересылая расчеты расхода топлива и соответственно суммы его оплаты, изменяя заказ на количество горючего, уже заправляемого в танкер, стоявший у нефтяного терминала в Неаполе, отправляя новую отчетность в министерство обороны Точно так же добросовестно было зашифровано и письмо на частный адрес электронной почты, которое с той же срочностью ушло по радиоканалу в Штаты и было незаметно для дежурных операторов и охранных программ переправлено в гражданскую сеть.

Попытка записи сообщения на диск приведет к потере информации! Чтение только через дегарбаджер, версия Возможны жертвы среди мирного населения. Если у твоих ребят из Си-эн-эн там кто-нибудь есть, пусть попробует сделать горячие кадры.

В случае удачи - с тебя большая зеленая конфета. Насколько большая - договоримся. С лучшими пожеланиями, Длиннохвостый". Заказ на "горячие кадры" Темно-зеленый "уазик", из тех, что народ окрестил "батоном", стоял на обочине дороги на невысоком перевале в полусотне километров от Зворника.

Невдалеке дорога расширялась, образовывая площадку для отдыха, куда указывал и покосившийся столбик с дорожным знаком; краски светоотражающей пленки на нем были все так же свежи и ярки, как несколько лет назад, когда эта дорога еще не знала, что такое "беженцы".

Когда на ее обочинах не стояли брошенные без бензина дорогие легковые машины, когда ее не уродовали воронки от бомб и ракетных снарядов, когда на обгорелый бок бронетранспортера еще не вешали таблички "ОБЪЕЗД" До площадки отдыха "батон" не доехал нескольких десятков метров - у машины перегрелся мотор, и из-за решетки радиатора поднимались к небу клубы пара.

Около машины сидели на земле два парня в пятнистых комбинезонах, с короткими автоматами за плечами, третий справлял малую нужду в сторону долины, не стесняясь группы мужчин и женщин, тянувших за собой нагруженный вещами прицеп от легкового автомобиля. Впрочем, взгляды отчаявшихся беженцев были направлены исключительно на машину - нетрудно было догадаться, что, не будь рядом вооруженных людей, остался бы "уазик", если бы.

Из широко распахнутой боковой двери вылез еще один молодой человек, который оружия при себе не имел, но именно он был хозяином и "батона", и в какой-то степени троих вооруженных ребят - корреспондент российского телевидения Василий Иванов платил охране из собственных средств, сберегая деньги на ставках оператора, шофера и переводчика.

Конечно, отпущенных ему денег даже при такой экономии все равно бы не хватило, поэтому Василий одновременно продавал наиболее яркие материалы западным телекомпаниям, а на сотрудничество с Си-эн-эн у него было даже официальное благословение руководства. Иванов взобрался на крышу машины, поправил привязанную к багажной решетке большую тарелку спутниковой антенны, потом присел рядом с охранниками, закурил и бросил профессиональный взгляд на удалявшуюся группу беженцев.

Вытаскивать камеру не стоило: Охранник понял взгляд босса по-своему и сказал: Василий вежливо кивнул, думая о своем, но в это время в машине запищал зуммер рации. Корреспондент чертыхнулся и снова полез в духоту раскаленного кузова. Разговор длился долго и был достаточно эмоциональным; хотя велся он и по-английски, охранники могли разобрать, что Василию что-то предлагают, он вроде соглашается, потом отказывается, потом, видимо оценив новые условия, соглашается вновь.

Хоть бы у него этот чертов мотор совсем сломался. Если Васил не будет работать, с чего ему будет нам платить? Мало, что ли, этих стервятников к нам налетело? Наживаются на чужой беде! Но собеседник не поддержал его возмущения. Сам-то ты наживаешься ведь на тех, кто наживается на чужой беде. Так что дай пока докурить. Кроме камер, кассет и мини-студии, немалую часть внутреннего объема машины занимали канистры с бензином, и никому не хотелось превратить "батон" в крематорий на колесах.

Мотор взревел, все четыре колеса взрыли землю, и "уазик" рванул вперед с ускорением, сделавшим бы честь спортивному автомобилю: Не ожидавшие такого старта охранники попадали в кузове друг на друга: Дорога под уклон, так что держитесь, авось не рассыплется наша барбухайка. Правда, сейчас на подступах к городу идет бой, ну да не впервой, проскочим. Нам еще связь нужно будет развернуть, чтобы все ушло оперативно. Взбесившийся "батон" именно скакал по дороге, которая за несколько лет без ремонта превратилась по качеству из "средней европейской" в "так себе российскую".

Хорошо еще, что Иванов проявил дальновидность и заранее принял меры для того, чтобы защитить видеоаппаратуру от подобной тряски, купил у какого-то деляги еще в Белграде амортизирующие контейнеры, которые до того применялись на армейском мобильном пункте управления. Улицы Зворника спускались к ней с пологой горы, на которой возвышались стены древнего монастыря. И долина, и горы вокруг были покрыты зелеными садами, и белые домики под красными крышами среди них выглядели бы очень живописно, если бы не несколько столбов густого черного дыма, поднимавшихся к еще яркому небу, солнце на котором уже склонялось к горизонту Дорогу в долину преграждал спешно выстроенный блок-пост - несколько бетонных плит были почти беспорядочно навалены поперек дороги так, что для проезда оставалась лишь узкая полоска асфальта.

Из-за плит в сторону дороги торчало дуло крупнокалиберного ДШК, а на заднем плане виднелся румынский джип с наскоро установленной над кузовом безоткатной пушкой. Шлагбаумом служила толстая водопроводная труба, лежащая поперек проезда.

Василий затормозил и выскочил из машины, навстречу ему из-за плит вышел пожилой человек, почти старик, в гражданской одежде, но с висящим на ремне "узи". В левом кармане у него на случай затруднений лежало некоторое количество других бумаг, выпущенных в обращение в далеких Соединенных Штатах, но, как не раз показывала практика, американские документы в основном от "Банк оф Нью-Йорк" оказывались не менее действенными.

Примерно минуту, растянувшуюся для корреспондента чуть ли не в час, старик внимательно читал бумаги, потом поколупал ногтем печать и наконец заключил: Но в город вам сейчас нельзя. Против наших русских танков их пушки гроша ломаного не стоят, - в голосе старика чувствовалась гордость. Поэтому мы с сыном здесь на посту уже второй день стоим. Таких вот, как ты, заворачиваем, чтоб на рожон не лезли.

Наши бы пушки сейчас туда, на оборону! Старик явно был не прочь поговорить еще, но Василий, не стесняясь собеседника, глянул на часы. До налета, вернее до времени, определенного в "сведениях из надежных источников", оставалось всего двадцать минут. Добираться до города было и в самом деле по меньшей мере рискованно вечернее солнце прекрасно освещало западный склон горы, по которому шла простреливаемая дорога.

Так же хорошо был освещен и почти весь Зворник. Иванов почти бегом вернулся к машине и крикнул: Да кто там сейчас на пейджеры смотрит А это что, частный номер, Би-би-эс, "электронная доска объявлений"? Не надеясь на успех, Василий запустил вызов, продолжая искать в базе новые каналы, но вдруг на экране появился английский текст: Вас приветствует некоммерческая электронная сервис-служба "У Святого Саввы". Наверняка у них есть какие-то свои правила А, будь что будет!

Какие тут к черту правила! Немедленно передай военному и гражданскому командованию, что в ближайшее время на город будет сделан воздушный налет. Буквально в течение ближайшего получаса. Но откуда мне знать, что это не провокация? Когда на твою голову посыпятся бомбы, тогда и узнаешь.

Все, конец связи", - и Иванов грубо отключил питание у рации и у компьютера, не заботясь о корректном завершении работы. За те несколько минут, что корреспондент провел у экрана, охранники успели установить треногу с тарелкой антенны и теперь возились с кабелями. Иванов быстро проверил правильность установки, включил привод ориентации и извлек из контейнера лучшую из двух своих телекамер - продукт совместной деятельности корпорации "Мацусита" и АО "Красногорский механический завод".

Гибрид японской электроники и российской оптики оказался на удивление жизнеспособным даже в суровых условиях работы фронтового оператора, вторая же камера, целиком изготовленная в Японии, применялась Василием только там, где существовала реальная возможность повреждения или потери аппаратуры, ее было не так жалко. Заметив, что корреспондент достал камеру и глядит в видоискатель, совсем молоденький солдат, сын старика дежурного, вылез из джипа и, выпрямившись, встал напротив Василия.

Тот же, прекрасно понимая желание непривычных к съемкам людей попасть в объектив, ободряюще кивнул и помахал рукой - мол, все, достаточно. Паренек нырнул в окоп, вырытый около плит, и тотчас вылез из него уже со здоровенным ручным пулеметом.

Кроме того, он успел накинуть на плечо ленту с патронами и теперь картинно стоял на краю траншеи, направив дуло в сторону далеких позиций врага и ожидая, когда телекамера повернется в его сторону. Когда это случилось, солдатик выкрикнул патриотический лозунг и с демонстративной ненавистью нажал на курок. Пулемет выпустил короткую очередь, паренек пошатнулся от удара прикладом в живот, наступил на свисающую с плеча ленту и повалился обратно в окоп.

Василий усмехнулся и принялся за свое дело. А если удар нанесут сначала по монастырю, то вести самолеты буду от висячего мостика над рекой и до вершины горы на втором плане Налет Когда пришло подтверждение об удовлетворении "заказа" Сиднея Милсона, Ахмед Ойих настоял, чтобы автобус был передвинут поближе к городу.

На замечание Абаджиевича о том, что в таком случае командная машина окажется в зоне досягаемости передовых сербских снайперов, араб ответил: Если такой аргумент вас не удовлетворяет, Абаджиевич-эфенди, то скажу проще. У них не будет времени разбираться с новой целью, поскольку через Кроме того, я слышал, что лобовое стекло автобуса покрыто бронирующей пленкой? И еще что-то там усовершенствовано, опять же по вашей личной инициативе? Абаджиевич благоразумно промолчал, потому что одна только пуленепробиваемость огромного лобового стекла автобуса обошлась кассе бригады в кругленькую сумму, не говоря уже о замене панелей кузова на легкосплавную броню.

Абаджиевич покосился на араба. Вот ведь дотошный дьявол, или шайтан. Может, по окончании операции устроить несчастный случай, и не одному, а обоим советникам сразу? Однако с настоятельным предложением-приказом Ахмеда пришлось согласиться, что, впрочем, имело и положительную сторону Не придется возиться с выдвижением аппаратуры наведения на передовую позицию, потому что новое расположение командного пункта позволит действовать непосредственно с "неоплана".

Сиднеем Милсоном овладела апатия. Он сидел лицом к стойке в "зоне психологической разгрузки" и старался не глядеть по сторонам. В руке его был уже третий стакан с неразбавленным виски на дне, но обычного удовольствия выпивка не приносила, хотя внутреннее напряжение действительно немного ослабло. Он уже успел придумать с десяток оправданий для себя и десятка два объяснений для начальства, каждое из которых было вполне резонным, но ощущение совершенной ошибки "Да говори уж честно, Сидней, ты просто самым подлым образом подставил свою страну" продолжало лежать на его душе тяжелым грузом.

И когда он услышал жужжание моторов, выдвигающих вверх складную мачту с телекамерами и лазерным блоком, то даже не обернулся, хотя одной из его прямых обязанностей было оказывать содействие боснийским союзникам при работе с аппаратурой наведения. Ахмед Ойих тонко усмехнулся, кивнул, а затем сказал: Однако, достопочтенный подполковник, вы сделаете мне очень приятное одолжение, если перестанете разговаривать на посторонние темы, а сядете за второй пульт и отметите наиболее досаждающие вам объекты сербов.

Абаджиевич устроился рядом с арабским советником и включил монитор. Поднятая на четырехметровую высоту телекамера выдавала на него изображение местности примерно так же, как бы она была видна в любимый немецкий бинокль подполковника, только здесь каждый элемент можно было при желании приблизить и рассмотреть в любом диапазоне.

Почти сразу подполковник увидел так досадившие ему с утра вкопанные танки, и он, мстительно улыбаясь, выделил их всех красным мерцающим контуром - система запомнила координаты целей и теперь была готова передать их бортовым вычислительным комплексам самолетов, чтобы удар управляемым оружием мог быть нанесен без непосредственного указания на цель с земли.

Обычно мои солдаты не успевают сообщать, откуда прилетела пуля, - ответил арабу Абаджиевич. Надеюсь, неизбежные жертвы среди так называемого мирного населения не беспокоят вас так, как нашего гуманного союзника?

Абаджиевич произнес в ответ несколько славянских слов, половину из которых Ахмед Ойих не знал, несмотря на все свое образование, но и из той половины, что была понятна, явствовало: Арабский советник, продолжая легко манипулировать на мониторе изображением местности, вдруг заметил: Весь день в городе не высовывала нос на улицы ни одна неверная сволочь, а сейчас Я вижу чуть ли не два десятка автобусов, все они гонят к Лозницкому шоссе, и легковые Ожидают налета через десять минут.

Теперь и Абаджиевичу пришлось выслушать несколько фраз на незнакомом языке. И хотя он не знал ни одного слова по-арабски, эмоции Ахмеда были ему вполне ясны. Впрочем, советник быстро взял себя в руки и вновь заговорил спокойно. Даже предатели и шпионы там чувствуют себя совершенно свободно. Ну что ж, пусть спасаются, кто сможет. Тем хуже для тех, кто остался.

Он и его люди собирались отдохнуть перед ночными вылетами, но какой-то умник в штабе посчитал, что ничего плохого не будет, если они за пару часов смотаются до Зворника и обратно, ну и, само собой, разгрузят над этим Богом забытым местом пару-тройку фунтов лишнего веса со своих "интрудеров". Но что ж, пенять не на кого, сам себе такое выбрал".

Да и не больно сложное это дело: Не было оснований сомневаться в нем и теперь. В наушниках послышался звук, напоминающий отдаленный удар колокола, и мелодичный женский голос произнес: Показания одного из дисплеев подтвердили сообщение, а через секунду командир и сам увидел, как, блеснув в лучах заходящего за горы солнца, первая тройка легла на крыло, и вдруг вспухшие у крыльев машин дымные сгустки свидетельствовали, что звено произвело первый пуск.

Ничего нового для себя он не увидел - очередной небольшой город, в котором, видимо, засели сербские боевики. Двух-, трехэтажные дома - целые и полуразрушенные, зеленые сады с черными проплешинами, выеденными огнем, мрачный древний монастырь Тихонько пискнул сигнализатор, и на плоской стеклянной панельке у лобового стекла появился маленький треугольный указатель. Командир "интрудера" ощутил, как самолет вздрогнул, освободившись от пятисотфунтовой бомбы, и, выводя штурмовик из пологого пикирования, мельком глянул назад.

Наводчик на земле явно считал монастырь главной целью, и еще пять самолетов вслед за командиром нанесли удар по древнему строению, которое через секунду скрылось в облаке дыма и пыли. Чуть в стороне звено, оснащенное специализированным противотанковым оружием, вело атаку на хорошо видные сверху позиции закопанных в землю Т Летчикам из этого звена было труднее всех, потому что от этих позиций к ним тянулись трассы крупнокалиберных зенитных пулеметов.

Командир отдал короткий приказ, и еще пара "интрудеров", заложив глубокий вираж, присоединилась к атакующим, выпустив залпом сразу весь оставшийся запас неуправляемых ракетных снарядов. Пулеметные трассы резко оборвались, и командир усмехнулся: Командир перенес внимание на город. Результаты работы группы были налицо: У кого что осталось - сыпь под брюхо, лишним не будет. Командир вспомнил, сколько стоит каждая их этих противорадиолокационных ракет, и добродушно ответил: Если, конечно, их тебе там продадут.

Оператор засмеялся, да и у всех летчиков группы, слышавших этот диалог, поднялось настроение - они без потерь возвращались на авианосец, оставляя за собой дымящийся город, на свое несчастье ставший опорным пунктом врагов союзников их страны.

Аэродром Любимец Четыре мощных армейских вездехода "хаммер", трясясь и подпрыгивая, ехали по ночной дороге.

Несмотря на яркие южные звезды и включенный дальний свет передней машины, их водители все же не успевали объезжать все рытвины и колдобины, встречавшиеся на пути. Конечно, "хаммерам" такое нипочем, им положено работать в условиях и похуже, но вот пассажирам их доставалось в полной мере. Впрочем, машинка у нас тоже не "олдсмобиль", подвески как будто нету - а ведь некоторые выкладывают за "хаммер" кучу денег, чтобы пофорсить перед такими же пижонами на обмыленных мерседесовских джипах.

А честный офицер должен позориться на корейской машине, про которую все знают, что хороший мотоцикл стоит дороже. Но ничего, если мы возьмем эту авиабазу чисто, премиальных хватит и на что-нибудь получше".